Только вот ни единого шанса зафиксировать моё перемещение, у них не было.
Второй день означал новую цель. Железные дороги. Нет, мы не крушили полотно, не срывали насыпи и не пытались взорвать поезда. Всё это слишком быстро исправить. Тогда как мне требовался долгосрочный результат.
Потому, когда мы оказывались над рельсами, Мьёльнир создавал из куска камня артефакт. Который немедленно пускал в дело.
Схема была проста — он менял физическую структура металла. Превращая рельсы в жидкий кисель, который было невозможно вновь обратить сталью.
Волна реакции шла в обе стороны, да и протяжённость была серьёзной, так что определить наше точное местоположение по точке нанесения удара, было сложно.
Но маньчжуры активно пытались. Ко второй половине дня, когда мы закончили с дорогами вдоль побережья и переключились на внутренние провинции, они отправили в патрули своих лучших Одарённых.
Основной проблемой противника было то, что в одиночку меня мог обнаружить хорошо, если десяток из них. И определить их уровень владения силой я мог на приличном расстоянии. Поэтому, такой ход лишь немного притормозил уничтожение провинциальной железнодорожной сети, но не спас её. Всё же божественный полог невидимости, это даже не щит Оболенского — кавалергарда наверняка обнаружили бы ещё вчера.
Пока я рассекал воздух над Китаем, уничтожая железнодорожное полотно, Олег выполнял иную задачу — явился в родовые усадьбы и крепости тридцати беднейших родов империи Цин, оставив каждому из них послание. Список семей, которые подходят под нужные критерии, подобрала Кристина. Основным фактором была финансовая несостоятельность рода и его долги, но помимо этого учитывалась история каждой конкретной фамилии и наличие или отсутствие у неё покровителей.
На этот раз мы остановились в небольшой роще, прямо под открытым небом. Сандал обеспечил едой — когда проносились над одним из городов, прихватил с собой несколько банок мясных консерв с магазинных полок. Не совсем та еда, которая подходит богу, но полевые условия заставляли идти на определённые издержки.