Вентиляцию вывели через трухлявый пень, прокопав к нему наклонную шахту. Внутри из тонких стволов соорудили лежанки, выстелив их лапником. На оставленные на жердях стен сучки повесили оружие и одежду. Очень даже ничего получилось.
– Теперь по быту – из схрона без приказа не выходить, только в дозор или на работы. Громко не разговаривать, не шуметь, не курить. По надобности ходить вон в то ведро, которое опорожнять ночью в воду. Запах? Ничего, потерпите. Горячую пищу готовить раз в сутки в удалении от лагеря на подстилках из камней, которые после утопить.
Такая жизнь партизанская, как у кротов – весь день под землёй без света и свежего воздуха – лежи, отдыхай, бока проминая. Вход только ночью открывается, чтобы отдышаться, помещение проветрить и покурить, кому невтерпёж. Сколько такой режим выдержать можно?.. Хотя местные «лесные братья» так годами живут, от советской власти хоронясь…
– Всем отдыхать. Послезавтра выходим из леса на дело.
Напряглись бойцы.
– Опять стрелять кого?
– Может, и стрелять. Пошумим немножко…
А зачем шум – не понять. Побег этот, лес дремучий, землянка, милиционеры расстрелянные… Ничего им не объясняют, ни о чем не говорят. Разменные пешки они в этой игре, и цена жизни их – копейка!
* * *В сберкассу вошли люди. С автоматами. Они пришли под вечер, когда на улице уже было темно, а фонари почти не светили, потому что райцентр был невелик и никакие проверяющие и корреспонденты центральных газет туда не ездили.
Неизвестные вошли и крикнули:
– Никому не двигаться!..
Посетители возле окошек и столов испуганно замерли. И кассиры. Но из-за дальней двери быстро кто-то высунулся. В синем мундире и фуражке. И тут же занырнул обратно, потому что всё увидел, понял и стал лапать кобуру пистолета, но выстрелить не успел… Один из вошедших вскинул автомат и, нажав спусковой крючок, длинной очередью очертив полукруг, прошёлся по двери. Пули измолотили дверь в щепу, достав милиционера.
– Деньги в мешок! – приказали грабители.
Кассиры трясущимися руками сгребли всю наличность, в том числе из сейфов.
– Кто двинется – считай покойник.
А никто и не собирался оказывать сопротивления – послевоенные бандиты милосердием не отличались, многие из них фронт прошли и жизнь чужую забрать было для них пустяком – резали и стреляли они, не задумываясь.
– Уходим!
Налётчики попрыгали в грузовик, угнанный час назад.