Но им не повезло – с параллельной улицы вывернул патруль, который заметил вооружённых, не по форме одетых людей.
– Стой!..
Грузовик рванул с места.
– Стой!.. Стрелять будем!
Солдаты сдёрнули с плеча автоматы и открыли огонь. Автоматные очереди прошили тент, несколько ткнулись в борта, пробивая их насквозь.
– Чёрт! – вскрикнул кто-то. – Зацепило!
– Вали их!
С борта ударили очереди. Офицер, качнувшись, осел на землю, солдаты раскатились за какие-то столбы. Грузовик быстро домчал до окраин городка, свернув на просёлок, ведущий в лес, куда никакая погоня просто так не сунется.
В тридцати километрах от города грузовик бросили. Двоих раненых положили на импровизированные, вырубленные из жердей носилки и потащили в лес. Один был совсем тяжёлым, без сознания, и голова его безвольно моталась при каждом шаге. Другой крепился, мыча от боли.
Шли с полчаса, петляя по лесу, заходя в ручьи и речки.
– Что делать будем? – спросил «Партизан», оглядывая лица.
– Унесём в лагерь, а там…
– А там они помрут. Без лекарств и медицинской помощи.
– Можно аптеку в городе взять…
– Чтобы на новые пули нарваться?.. – «Партизан» отстегнул, бросил на землю сапёрную лопатку.
– Не по-людски это, – сказал кто-то."
"– А на войне как же? Или вы за линией фронта своих сослуживцев тяжёлых, хоть даже дружков закадычных, не добивали или вы с ними по немецким тылам таскались?
– Так-то война.
– И кровью наследить? Вон смотрите, с носилок течёт.
И точно, из-под раненых, хоть и перетянули им раны тряпьём, капала на траву, на землю кровь.
– Чтобы «краснопёрые» по каплям, как по тропинке, к нам пришли? Но даже если не придут – зачем им мучиться, когда не жильцы они?
Прав «Партизан» – нет у них госпиталей, хирургов и медсестёр.
– Кто?
Молчат бойцы, головы опуская. И кто ниже опускает, того и выбирать надо:
– Ты… Ты… Ты… И ты! Выходи из строя.
Вышли. Встали рядком. И «Студент» встал. Непривычно ему такое дело, не фронтовик он, не разведчик, за линию фронта не ходил.