Да еще и Бродяга добавил, не пожалел… Зверюга он, все же…
— Да, в безопасное место, — прошептал Бродяга и, поколебавшись, все же положил лапу на крепкую ягодицу Ляли, сжал.
Она сонно дернулась, но он торопливо загладил свою ошибку, и девчонка через мгновение уже тихонько сопела ему в грудь.
А Бродяга лежал, стараясь дышать как можно размеренней, чтоб убаюкать дополнительно, и смотрел в темноту, переживая случившееся и думая, как быть дальше.
Он не сомневался, что братья помогут, причем, сначала помогут, а разбираться с ним будут потом… Но вот что дальше делать?
Его проявление в реальной жизни означало возвращение к тому, чего он хотел избежать… И тут его вряд ли поймут, если морозиться начнет. Особенно, после того, как помощи попросит, попросит впрячься за себя и девчонку…
Черт, так не хотелось… За время срока Бродяга пересмотрел свою жизнь и возврата к прошлому не желал.
В бегах постоянно быть он сам может, конечно… Но вот Ляля… Ей это не подойдет… А оставлять ее он не намерен теперь.
Он сжал чуть сильнее упругую ягодицу, вдохнул сладкий аромат волос, зажмурился, пережидая нахлынувшее возбуждение.
“Никогда больше”, говорила она… И обиженно поджимала губки.
Ничего, ничего…
Бродяга понимал, что думает сейчас неправильно, что надо по-благородному отпустить девочку, спасти и отпустить, и без того знатно потрепал… Но не было у него в крови благородства, не та родословная.
Да и, к тому же, она сама позвала. Разрешила.
И отказываться Бродяга не был намерен.
Только не от нее.
Глава 26
— Ничего себе… — я пугливо глядела на высокого, черноволосого, невероятно брутального мужчину с хищным разрезом глаз, внимательно изучающего меня, прячущуюся за Бродягой, и всерьез думала сделать шаг назад и трусливо переждать бурю под названием “встреча друзей” в самом безопасном месте в мире, за спиной своего защитника.