–Простите, – Нина выключила фонарик, – почему вы там?
–Светлая леди, мы вас встречаем, но нам надо было убедиться, что это не ловушка для нас. Вы уж не серчайте, но осторожность прежде всего.
Нина почувствовала холод. Она выскочила в штанах и кофте. Штаны не успела заправить в валенки и через открытые места холод просочился к ногам, а тёплая кофта была нараспашку и теперь грудь холодило.
–Я сейчас, подождите, – бросила она.
Леди ловко заскочила внутрь, начала спешно одеваться. Руки предательски дрожали, она на пару секунд присела, давая себе возможность успокоиться и справиться с нахлынувшим облегчением.
Скинула валенки, неправильно выставлять себя затрапезно при первой встрече. Чуть не упала, пока доставала сапожки, но справилась. Через несколько минут из походного домика выпрыгнула улыбающаяся прелестная светлая леди в милой шапочке, приталенной шубке и в изящных сапожках.
Мируна не зная, что делать, так и правила лошадьми, замотавшись по самый нос в огромную шкуру.
Как только появилась миледи, на дорогу стали выпрыгивать ледяные. Они ловко преодолевали сугробы по краям дороги и пытаясь впечатлить молодую светлую, норовили появиться прямо у неё перед носом.
–Мируна, притормози-ка, что это мы на ходу здороваемся с хозяевами земель!
Горничная остановила лошадей.
–Миледи, долго им стоять нельзя, мёрзнуть начнут, – предупредила она и юркнула в домик прихорошиться.
–Рада видеть вас лорд Вилхелм, – поприветствовала Нина знакомого ледяного.
–И я рад вам светлая леди, – с достоинством и важностью ответил мужчина.
Леди хотела уже спросить о дальнейших планах, как за спиной Вилхелма возник силуэт. Он толкнул плечом одного из ледяных, другого, подвинул Вилхелма и предстал перед гостьей.
–Круль Селвин, – тихо назвала его Нина и не знала, что ещё сказать.
Она всё думала, что не узнает его, что даже не помнит его, но никто в жизни не смотрел на неё так, как он. Во взгляде Селвина читалось напряжение и нетерпение, радость и тревога, беспокойство и надежда.
Нина видела, что он уже в отчаянии, от того, что не может найти слов и должным образом поприветствовать её. Хотела ему помочь, но только набирала воздуха в грудь, чтобы сказать, как рада или спросить, как поживаете, и закрывала рот, потому что всё не к месту, всё не то.
От досады на саму себя, на свалившееся косноязычие, хотелось плакать.