Отвернувшись, она чувствовала, как его пальцы ласкают ее шею; она закрыла глаза, а он принялся гладить ее другой рукой.
— Ты устала, милая, правда? — шепнул Тревис, и давление его руки усилилось. — Мышцы онемели?
Она слабо кивнула, ощущая, как ее тело расслабляется. Риган не знала, что он делает. Единственное, что она понимала — каким-то чудом он добился того, что напряжение спало с нее. Она закрыла глаза и отдалась во власть его рук. Как в тумане она ощущала, что он снимает с нее платье и кладет ее нагое тело на кровать лицом вниз.
— Еще мальчиком я три года плавал на китобойных судах, — сказал он. — Работа там была ужасная, зато мы останавливались в разных портах, например в Китае, где меня обучили вот этому."
"Где бы он этому ни обучился, все равно она была ему благодарна. Его руки погружались в ее тело, временами даже причиняли боль, но она быстро поняла, что, когда расслабляется, боль уходит.
Риган расслабилась так, что не могла шевельнуться, поэтому он сам перевернул ее и возобновил свои целительные движения. Начав со ступней, он поглаживал, постукивал, разминал, вдавливал, ласкал каждую сантиметр ее тела.
Совершенно расслабившись, Риган не сознавала, насколько чувственным был массаж, насколько прикосновение сильных рук Тревиса, его взгляд, ласкающий ее обнаженное тело, разбудили ее страсть. Она казалась себе кошкой, вытянувшейся на солнце, все мышцы успокоились в предвкушении того, что ждало ее впереди.
Когда Тревис начал массировать ее бедра, это показалось ей вполне естественным. На губах Риган появилась нежная улыбка ожидания, глаза она не открывала, желая только чувствовать, подчиняться своим ощущениям. То ли давление рук Тревиса стало нежнее, то ли через кончики пальцев его желание передалось ей — хотя и было скрытым, но она поняла его, — Да, красавица, — прошептал он глухим голосом и глубоко задышал.