Степан все порывался пойти к мамочке и попрощаться, пробираясь по лестнице на второй этаж, но мужики вылавливали его по очереди, удивляясь прыткости и изобретательности ребенка в попытках проникнуть наверх, и объясняли, что с мамой они увидятся вечером, так что прощаться не обязательно."
"Закрывая ворота за машиной Дениса, Егор думал, что поговорить им с Викой действительно надо, как-то сгладить тот осадок на душе от нелепости случившегося с ними тогда, объяснить, может, что-то друг другу.
Но разговор не получился.
Вика проспала почти до обеда, потом долго плескалась в ванной.
– Будешь обедать? – спросил Егор, когда она спустилась вниз.
– Минуя завтрак? – усмехнулась она. – Буду. А где народ?
За обедом Егор поведал ей план действия, выдвинутый Денисом, в соответствии с которым их сын Степан уже отбыл в Москву.
Вика почувствовала, поняла, что Егор хочет поговорить, продолжив их ночные откровения, но она не могла, просто не могла! Подскочила и почти бросилась мыть посуду.
Что, что, ну что можно обсуждать?!
Весь идиотизм ситуации, которая произошла пять лет назад! Ну, произошла, и что теперь с этим поделаешь?! Нешто утопиться?
Ни-че-го!
В данный момент есть так, как сложилось, и ничего с этим не поделаешь, и не изменить уже ничего, и виноватых не найдешь, как бы ни хотелось их найти!
Чтобы избежать ненужных обсуждений и на корню предотвратить любые попытки Егора поговорить, Вика развила активную деятельность, убирая весь дом снизу доверху, аргументируя свои действия пытавшемуся остановить ее Егору тем, что нельзя же вот так пожить у людей и уехать, оставив беспорядок!
Она вымыла и вычистила всю кухню, рассортировала продукты: что оставить, что взять с собой.
Егор понял, от чего она так активно бежит, и прекратил всякие попытки ее остановить.
К вечеру она так устала и перепачкалась, что ей опять пришлось идти в душ.
– Ну что! – бодрым голосом спросила Вика, спустившись по лестнице в гостиную, добавив к вещам, сложенным для отъезда у входа, свой боевой рюкзак. – Пора уезжать!
Егор пристально посмотрел на нее, помолчал несколько секунд и согласился:
– Да, пора!
И шагнул к ней, взял в кулак ее волосы, собранные в хвост на затылке, запрокинул ее голову и поцеловал.