Егор сел за стол, отпил чаю и приказал:
– Рассказывай!
А что валандаться? Пришла же она зачем-то через пять лет! Не чайку же попить в самом деле!
Она посмотрела на него в упор долгим изучающим взглядом и без переходов и пауз начала рассказывать. Он, внимательно слушая, встал, закурил, подошел к окну и сел на подоконник.
– Ты врач и, конечно, об этом слышал. Скажи мне, это возможно вообще? – спросила Вика.
– Да. Есть такой нелегальный бизнес. Но для донорства берут беспризорников, есть родители, которые сами продают детей.
– Ты мне не веришь, – поняла она и даже кивнула утвердительно.
– Вика, я понимаю, что ты испугалась за сына, но делать такие выводы на основании подслушанного разговора – это несерьезно! Если бы ты слышала, о чем болтают мои медсестры на перекурах! Это не доказательство и не основание для побега из больницы, а других фактов у тебя нет!
– У меня есть факт, что здорового ребенка кладут в больницу и собираются оперировать! – спокойным, ровным тоном ответила она.
– Бывает, что болезнь протекает без внешних симптомов.
– Даже если она такая тяжелая, что надо срочно оперировать?
– Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть твои предположения, я не видел ребенка и его анализы.
– А я тебе покажу, – сказала Вика.
Она достала из рюкзака и положила на стол Степкину историю болезни.
Егор затушил сигарету в пепельнице, вернулся к столу, сел, притянул к себе бумаги и спросил:
– Стащила?
– Да, мне же нужны факты.
Он посмотрел на титульный лист и удивился: заполнен он был не по правилам – без даты рождения, фамилий и имен родителей и даты поступления. Там просто было написано: «Степан Шалый. 3 года» и адрес проживания.
«Недолго мучилась старушка… – всплыла у него в уме фраза из садистского детского стишка. – Ладно, проехали!»
Он прочитал заключение врача, просмотрел анализы и перевел тяжелый, осуждающий взгляд на Вику, но попридержал себя от резкого высказывания, ограничившись сухой констатацией:
– Ты зря сбежала из больницы.
Вика сделала глоток чаю, осторожно, медленно поставила чашку на стол.
– Прочитай вслух, что написал этот Вениамин Андреевич, я не смогла разобрать.