– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Вика, – но, если бы мне надо было только его обследовать, я бы не обратилась к тебе за помощью, это я и сама собиралась сделать в первую очередь.
– И чем же еще я могу тебе помочь? – влет раздражился Егор.
– Ты врач, к тому же военный врач. Ты был в Чечне и в этой своей Африке, значит, наверняка хорошо знаешь кого-нибудь из органов. Главное, чтобы ты доверял этому человеку.
– Ты хочешь, чтобы провели расследование? – не поверил Егор.
– Да, но если это делать официально, они сразу узнают и спрячут все концы.
– Зачем тебе это? – возмутился Егор.
– Затем, что я хочу, чтобы мой ребенок рос спокойно и я не боялась, что в любой момент какая-нибудь сволочь решит, будто он идеальный донор, к тому же замечательно здоровый! И чтобы больше ни одна мать не обвиняла себя во всех смертных грехах, потому что упустила, проглядела болезнь ребенка, умирая тысячью смертей от непонимания и ужаса, как все это могло случиться!
Она так разозлилась, что была как натянутая струна и вызывала невольное уважение своей решимостью придушить тех, кто посмел угрожать здоровью и благополучию ее ребенка.
Резким движением Вика выдернула у него из-под рук документы, затолкала их в рюкзак, встала, закинула рюкзак на плечо и звенящим от ярости голосом спросила:
– Где находится твоя клиника и во сколько нам приехать?
– Куда ты собралась? – удивился Егор.
– На дачу моей подруги, там нас вряд ли найдут.
– И как ты собираешься туда добираться, еще нет и семи часов?
– У меня машина у подъезда.
– Ясно.
Он встал, подошел к ней, стянул с ее плеча рюкзак и протянул руку.
– Дай мне ключи от машины, я поставлю ее на стоянку, а ты иди спать.
– На какую стоянку? – не поняла Вика.
– У нас возле дома стоянка, ты не заметила?
– Нет.
У нее кончились силы, вот так вдруг, в одно мгновение, она даже не смогла спорить с ним.
«Ладно, и черт с тобой! Действительно, надо поспать, а потом я решу, что дальше!»
Егор поставил машину на стоянку и медленно прошелся по совершенно безлюдной улице, пытаясь разобраться в том, что она ему рассказала, и в том непонятном нагромождении чувств, эмоций, вызванных ее странным, неожиданным появлением.