– Вижу, вам есть чем заняться, – заметил Егор, входя. – Мне надо уехать на час-полтора.
Вика машинально кивнула, не поняв, зачем он сообщает ей о своих планах и делах, это его дом, его жизнь, они тут случайно. Она прислушивалась, продолжая что-то рисовать на Степкином рисунке, и, услышав, как хлопнула входная дверь, выдохнула, с удивлением обнаружив, что почему-то затаила дыхание.
Она готовила ужин, Степка грыз яблоко и крутился возле нее, не в состоянии усидеть на месте, рассказывал ей, как он плавал в бассейне и тетя Лена учила его и других ребят нырять, а Егор сказал: «Молодец!» – и сказал, что они туда еще придут.
– Ты у меня спортсмен! – похвалила Вика.
Осилив огромное красное яблоко, Степан вздохнул от таких трудов.
– Пойду смотреть «Барона Мюнхгаузена», а потом буду рисовать, – огласил он свою программу.
– А вздыхаешь чего? – усмехнулась Вика, вытирая ему ладошки и лицо.
– Яблоко было большое.
– Ну конечно! Это же очень трудно: есть яблоко, говорить и подпрыгивать одновременно!
– Да, это трудно! – вздохнул еще раз Степан. – Я пошел, только ты, мамочка, не смотри, что я рисую, это секретный рисунок! – крикнул он, выбегая из кухни.
Вика улыбнулась и вернулась к сковородкам и своим мыслям.
«Зачем он оставил нас у себя? И что это за забота такая: тапочки ребенку купил, кучу продуктов, да и бассейн этот? Запоздалые отцовские чувства, что ли? И почему до сих пор не было ни возмущений, ни выяснений по поводу этого неожиданного отцовства? С чего вдруг такая забота?»"
"В ее планы не входило ничего такого.
Поговорив с ним, она собиралась ехать на Ольгину дачу. Где спрятан запасной ключ от дома, Вика знала. Там, конечно, далеко не «Хилтон», но какое-то время они пересидели бы в относительной безопасности, а за пару дней Вика придумала бы, как действовать дальше.