Когда стал насущный вопрос о продаже этой квартиры, у Вики разрывалось сердце, ей казалось, что она предает бабулю, и себя, и… Егора!"
"Она оттягивала, как могла, этот момент, надеясь, что Егор появится, но мама торопила: надо успеть сделать ремонт до рождения ребенка, купить все необходимое для него. Когда прошло полгода, Вика сдалась и с тяжелым сердцем занялась продажей.
Но когда они уже продали квартиру, она пришла к новым хозяевам. Ей открыла пожилая, тучная, малоприятная женщина.
– Здравствуйте, – поспешила объяснить цель своего визита Вика, – я бывшая хозяйка этой квартиры.
– Забыли какие-нибудь вещи? – насторожилась женщина.
– Нет, нет. Скажите, никто не приходил, не спрашивал про бывших жильцов?
– Нет, никого не было.
– Я оставлю вам наш адрес и телефон, если кто-то придет и спросит, пожалуйста, передайте, это очень важно.
– Ладно, – пообещала женщина и, взяв листок, захлопнула дверь.
Егора Вика увидела четыре года спустя на стоянке у «Рамстора».
«Может, с ним там что-то случилось в этой Африке? Я же ничего о нем не знаю! Может, он вообще не мог написать? А если он так же, как я, ждал, ждал, ждал от меня писем, а их не было, не было, не было! Если предположить, что он все время ждал письма и ни разу его не получил, что он должен был думать? Да к черту! Ну, никаким боком мне сейчас эти переживания!»
Ничего не надумав и устав от всего на свете, Вика вернулась назад к дому.
Она постаралась как можно тише войти в квартиру, чувствуя себя немного виноватой за то, что пришла поздно, а у него завтра работа и операция, и, скорее всего, он ложится пораньше.
А кстати, где его жена?
Она включила свет и увидела Егора, стоявшего в прихожей, подпирая плечом стену.
– Тебе вообще-то не стоило садиться за руль, особенно после тех уколов, которые я тебе сделал.
– Слушай, а где твоя жена? – вместо ответа, спросила Вика.
– Я не женат.
Вика молча указала рукой на изящные домашние дамские шлепки с розовой опушкой и на курточку, не менее изящную и тоже дамскую, висящую на вешалке.
– У меня есть женщина, которая часто здесь остается, – пожал плечами Егор.
– Извини, – попросила она, снимая обувь.
– За что? – уточнил Егор.
– За все.