— Ты ведь простишь меня? — оторвавшись, он внимательно заглянул в мои глаза, подёрнутые влажной пеленой.
— Конечно, — выдохнула я, — мне не помешала бы розовая пелена, чтобы сейчас взглянуть на этот мир, — горько усмехнувшись, я уткнулась лбом в его плечо.
— Понимаю… Ты у меня такая нежная, трепетная… Это настоящее испытание для тебя. Я всегда думал, что этот мир так жесток для моего нежного цветочка, только поэтому прибегнул к артефактам. Поверь мне, я не хотел тебе зла!
Я натянуто улыбнулась и медленно погладила по щеке, как всегда идеально выбритой.
Я ведь всегда знала, что он предпочитает всё решать сам. Всё должно быть так, как он желает. Так отчего же удивляюсь, что артефакт его не смущает, что муж действовал за моей спиной, не спрашивая… он ведь никогда не изменится. Так может, закрыть на это глаза? И всю жизнь прожить, как нежный цветок в оранжерее. Я знаю, он сможет создать для меня идеальный мир, но хочу ли? Настолько ли сильна моя любовь к нему?
В коридоре следователи засуетились, отвлекая меня от размышлений.
— Полетели домой? — выдохнул Рохан, на что я отрицательно качнула головой.
— Я хочу дождаться… не смогу чувствовать себя в безопасности, пока не узнаю, что он пойман, — хрипло проговорила я, со вздохом вновь прижимаясь к его крепкому плечу.
Всё же я — эгоистичная дрянь! Только что думала о силе своей любви и сомневалась, такой ли жизни хочу, а теперь вновь жмусь к нему, ища утешения. Эти мысли, словно очередной камень, тяжко упали на истерзанную душу, но я решила подумать об этом завтра.
Время, казалось, остановилось.
Хоть я и прижалась к мужу, мои взгляд скользил по следователям, что выполняли свою ежедневную работу, несмотря на то, что на город уже опустилась ночь. Я понимала, что многих нет на своих местах, но всё же и сейчас в участке было достаточно оживлённо.
Появление Шэннон не осталось мной незамеченным, я тут же вынырнула из мягких объятий и напряжённо выпрямилась, наблюдая за её приближением.
— Алекса, ты ещё здесь, — констатировала она, зайдя в кабинет.
— Я не смогла бы спокойно сидеть дома, не узнав, что с Саймоном.
— Тебе не следует больше о нём думать.