Жгущий внутренности клубок недовольно ворочался в животе. Все оборвалось так внезапно… и пяти законных минут не прошло!
– Ты тоже не похож на невинного мальчика, Габ, – прошептала я, с серьезным видом заглядывая в зеленые глаза. Неужели он правда из-за такой ерунды опечалился?
В моем мире невинности давно не придают значения. Напротив, стремятся от нее поскорее избавиться, чтобы не мешалась под ногами.
– Я рассчитывал, что подарок от Верганы будет хотя бы… новым, – пропыхтел удрученно.
Герцог насупился, напомнив обиженного мальчишку.
– Что ж… Похоже, ты плохо вел себя в том году. И получил сломанный, – спокойно отозвалась я, с неохотой натягивая на плечи рукава. – Так хотел причинить мне боль?
И чего спрашиваю? По глазам вижу, что последние недели Габ спал и видел, как бы догнать и придушить беглую герцогиню. А перед этим посадить задом на горячие угли, провести голышом через снежную Пьянь, отхлестать ивовым прутиком… Ну или что тут в Сатаре практикуют обиженные мужья.
Наверняка утром он затащил меня на драконицу лишь затем, чтоб сбросить над храмом. Откуда прибыло, туда и убыло… Привет богине.
Но в полете Габ переобулся и решил, что эта кара для меня слишком мала. И следует воздать беглянке по полной программе, с чувством и с толком.
– Эта боль священна, она связывает двоих, – задумчиво проворчал Габриэл.
– Мне уже было больно… однажды.
Разве его подруги – Катриссы, Мираны, Сиеллы – обладали хваленой чистотой? Он намеренно заводил отношения с «порченым товаром»! Чтобы без обязательств. Чтобы легко и сладко. Так что ему с того, что меня тоже успели испортить до него?
Габ поерзал на меховом подбое, поглядел на свою ладонь, на меня… Внимательно, изучающе. И вдруг качнул головой.
– Причинить боль – нет, не хотел, – выдал сосредоточенно.
– Габ! – я всплеснула руками и зачем-то потянулась к нему.
Хотелось утешить суеверного генерала. Сказать, что он вполне достоин чистой девы. А то, что подвернулась (точнее, навернулась с утеса) Лизавета Кутейкина, – так это происки желтоглазой Миланки. Хитрюги в пубертате, ведущей свою божественную игру.
А Габриэл… он невероятный. Несмотря на все кворгские привычки.