Мы не смогли бы заплатить такие деньги, — она укоризненно посмотрела на мужа.
— Это правда, — признался отец. — Своей жизнью ты обязана Блекстоуку. Он очень хочет повидаться с тобой, когда ты окончательно поправишься.
— Да. Конечно. — Голова ее опять закружилась. Она почувствовала усталость. Своей жизнью она обязана Блекстоуку. Ей придется отблагодарить его. Да. Она отблагодарит его.
— Как только у тебя будет достаточно сил, — добавила леди Сандерленд, — мы устроим тихую свадьбу. Блекстоук согласен, что так будет лучше.
— Свадьбу? — Джасинда почувствовала себя глупой. Она не понимала, о чем говорят эти люди?
— Пойдем, Гвенделин, — сказал лорд Сандерленд. — Она устала. Разве ты не видишь, она почти засыпает. — Он наклонился и поцеловал дочь в щеку. — Когда ты почувствуешь себя лучше, мы придем, Джасинда.
— Герцог, мне хотелось бы увидеть герцога, — прошептала она, но родители уже вышли из комнаты.
Пеннивайт был дураком. Неужели он действительно думал, что ему удастся шантажировать его? Но теперь этот толстый болван мертв.
Блекстоук откинулся в кресле и уставился на камин, наблюдая, как оранжевые языки пламени жадно лижут полено. Горящая «Габриэлла», должно быть, выглядела так же перед тем, как затонуть. Какая удача, что она погибла, и вся команда утонула. По крайней мере, у Пеннивайта хватило здравого смысла спасти Джасинду.
"Джасинда. Какое потрясение он испытал, когда увидел ее в хижине Пеннивайта. Если бы к тому времени он не отправил этого негодяя к праотцам, после увиденного он все равно сделал бы это. Она казалась уже почти покойницей. Ее прекрасные волосы сосульками свисали на плечи. Рыжая копна поблекла и стала грязной. Золотистые глаза смотрели невидящим взглядом. Блеск в них потух. Но красота вернется к ней. И тогда он сделает ее своей женой. Наконец-то, он получит ее. И она уже никогда не скроется от него.
Блекстоук повертел стакан с золотистым бренди и сделал глоток. Да, наконец, он получит ее. По крайней мере, Пеннивайт заверил его, что ее не продавали с торгов. Он будет мужчиной, первым вкусившим удовольствие овладеть ею. Долгие месяцы ее отсутствия Блекстоука мучила мысль, что она принадлежит, возможно, другому мужчине. По крайней мере, он благодарен Дансингу за то, что тот забрал ее назад в Англию. Теперь она станет его, и только его.