— Так, право же, будет лучше, — сказал он без выражения, выпрямляясь во весь рост. — Очень уж опасная игрушка.
Барон издал изумленный возглас, и все повернулись в ту сторону. Огромный глиняный истукан на глазах менял форму и очертания, он словно бы истаивал, рассыпаясь грудой серой пыли, растекавшейся во все стороны тяжелыми ручейками наподобие ртути. Прошло совсем немного времени, и он превратился в продолговатую груду, уже не имевшую ничего общего с подобием человеческой фигуры.
Пушкин усмехнулся через силу:
— Какое доказательство погибло…
— А разве мы собираемся что-то доказывать окружающим? — неимоверно уставшим голосом сказал граф.
— А это потому, что мы везучие, — ухмыльнулся барон.
Глава IX
КАРЛОВ МОСТ НА ЗАКАТЕ
Закат, как всегда случается, разделил мир пополам. По одну сторону протянулись над рекой длинные тени моста и статуй, касавшиеся стен старинных домов, — и эти дома, ярко освещенные совсем низко опустившимся солнцем, казались невероятно красивее, чище, романтичнее, чем в реальной жизни.
Барон, нетерпеливо прохаживаясь на их всегдашнем месте встреч, под статуей рыцаря в доспехах, выдернул из жилетного кармана часы и щелкнул крышкой.
— Опаздывает. На добрых четверть часа.
— Будем надеяться, что это-то как раз и есть хорошая новость, — сказал Пушкин терпеливо. — Что-то ему удалось узнать…
— Вашими молитвами… — с сомнением пожав плечами, отозвался барон. — Знаете, Александр, что меня больше всего бесит? У нас постоянно, как песок сквозь пальцы, ускальзывают люди, тайны, разгадки. Совершенно некого взять за глотку, легонечко притиснуть к стене и рявкнуть: «Говори, собака!»
— Алоизиус, — сказал Пушкин.
— Ну да. А у вас что, было иначе?
— Да нет, все совершенно точно так же. Просто… У нас сейчас совершенно другой оборот дела, Алоизиус.