Поэт и Русалка

Следовательно, вознаграждение должно быть достаточно большим, чтобы компенсировать все возможные неудобства…

— Вас это, возможно, разочарует, но убивать нам никого не нужно, — сказал Пушкин. — Пока что… Нас в первую очередь привлекает ваше положение человека, наверняка знающего все ходы и выходы, всех и вся.

— Ах, вот оно что, — нимало не удивившись, сказал пленник. — Вы, значит, шпионы? Не смущайтесь, господа, ремесло опять-таки житейское, во Флоренции столько разнообразнейших шпионов, что вы нисколечко не будете бросаться в глаза… — И он ухмыльнулся с самым плутовским видом.

 — У шпионских дел есть одна весьма привлекательная стороны: дело всегда идет о хороших деньгах…

— Деньги будут, — сказал Пушкин.

Он полез в карман, выгреб оттуда все золото, сколько его нашлось, придвинул кучку монет к собеседнику.

— Я так понимаю, это задаток в счет будущих теплых отношений? — осведомился тот.

— Именно.

Тот блеснул великолепными зубами:

— А если я пообещаю вам луну с неба, а сам скроюсь с вашими дукатами?

Теперь усмехнулся и Пушкин:

— Чтобы потом корить себя за то, что удовольствовались такой мелочью, когда вас ждала сотня-другая дукатов?

Барон грозно добавил:

— И чтоб потом прятаться от нас до скончания века? Не стоит того кучка золотых…

— Я пошутил, господа, — безмятежно сказал синьор Лукка.

 — Вы, быть может, и удивитесь, но разговариваете сейчас с потомком благородного рода ди Монтеньякко, на законнейших основаниях обладающим фамильным гербом: в черном поле пришитая зеленая гора о трех вершинах, поддерживающая серебряного льва. Увы, древность рода еще не означает, что фамильный герб непременно сопряжен с фамильной сокровищницей. Предки были, как ни прискорбно, безалаберны: то не на того претендента на трон ставили, то не на ту карту. Вот и приходится их потомку зарабатывать на жизнь чем придется… Но, не сомневайтесь, вы имеете дело с человеком благородным, привыкшим честно отрабатывать плату.

— Рад слышать, — сказал Пушкин.

— Что вас интересует? Придворные тайны, арсенал, армия и флот, торговые секреты?

— Тайные общества, — сказал Пушкин.

Лицо Лукки омрачилось.

— Самый тяжелый случай, — сказал он тихо. — О, я не хочу сказать, что не возьмусь за такое дело… но плата будет по высшему разряду. Очень уж рискованно. Все эти карбонарии, революционеры, заговорщики — решительная публика, нож и пистолет пускают в ход так же легко, как мы с вами режем жаркое или откупориваем бутылку.