Подозреваю…
Его вежливо тронул за рукав самый обычный на вид, неприметный, спокойно державшийся человечек и, когда Пушкин вопросительно обернулся, произнес негромко:
— Синьоры, вам просили передать… Лукка ди Монтеньякко считает, что обещанную вами сотню дукатов ему было бы удобнее получить именно сегодня, через час, в садах Боболи…
Вслед за тем он хладнокровно отвернулся и уже через пару мгновений затерялся среди прохожих, исчез с глаз так надежно, что это походило на некий фокус.
— Тьфу ты! — в сердцах сказал барон. — Как нечистая сила, точно… А я вот что-то не помню, чтоб мы обещали этому мошеннику отдать сегодня сотню дукатов…
— Значит, он таким образом дает понять, что что-то раскопал.
— Уже?"
"— Ну, ради золота человек на многое способен… — сказал Пушкин. — В конце концов, он здесь как рыба в воде… Вы пойдете со мной?
— Разумеется! И уж будьте покойны, прослежу, чтобы денежки он получил не раньше, чем расскажет что-нибудь стоящее, за что и сотни не жалко!
…Сады Боболи, раскинувшиеся на холме с обратной стороны дворца Питти, были пусты.
В пыли и на горячих камнях лежали зеленые ящерицы. Темные аллеи, обсаженные падубом и кипарисами, были пусты, и в их тени жары не чувствовалось совершенно.
Миновав ряды пальм и мраморную чашу, куда размеренно капала вода, они остановились.
— Черт знает что, — сказал барон. — Тащиться сюда в такую жару, да еще без указания точного места…
Пушкин усмехнулся:
— Подразумевалось, скорее всего, что столь ловкий человек и сам нас без труда найдет… Не он ли, кстати, у кипариса, справа?
Там действительно стоял Лукка, без черного плаща и широкополой шляпы совершенно не отличимый от мирного горожанина.
— Рад вас видеть, синьоры, — сказал разбойник безмятежно. — И весьма вам благодарен за то, что не поленились явиться в такую жару.