Вы полагаете, в вашей стране такой вот парочке надоедали бы соседи, стремясь выяснить, какими именно чернилами они подписывали уговор с тем, который… или интересовались бы, что те еще намерены наворожить? Ага, молчите… Разное болтают. Говорят даже, что графиня на самом деле — своя собственная прабабушка, которая все это затеяла ради вечной молодости. Мол, у нее есть в палаццо часы, которые идут в обратную сторону, и механизм нужно регулярно питать человеческой кровью, а если этого не сделать, графине — конец… Ну, а про князя болтают втихомолку и того похлеще.
— И — что?
— И — ничего, — сказал Лукка. — На дворе вы, должно быть, слышали стоят времена просвещения, материализма и прочих рациональных веяний. Это лет триста назад любой полицейский без зазрения совести забарабанил бы в дверь и рявкнул: «А ну-ка, где тут у вас колдуют?!». Нынешние на такое не способны, побоятся стать всеобщим посмешищем.
Барон вмешался:
— У этого есть и оборотная полезная сторона, сдается мне. Ни за что не побегут в полицию ваши графини с князьями, если мы им крепенько хвост прищемим на какой-нибудь ворожбе…
— Совершенно верно, — сказал Лукка с легкой улыбкой.
— Не будем о постороннем, — сказал Пушкин. — Давайте поговорим о деталях…
Глава XIV
ПЕРСТЕНЬ ИЗ СКЛЕПА
Провожатый — чьего имени они не знали и не стремились узнать — шел в паре шагов впереди, время от времени останавливаясь, замирая в совершеннейшей неподвижности, чутко прислушиваясь, и тогда они вели себя точно так же.
Провожатый остановился и, не убирая зажатого в руке кривого ножа, огляделся в последний раз.
— Ну вот и пришли, господа мои, — сообщил он непререкаемо. — Дальше, синьор Лукка говорил, вы одни пойдете, а я уж тут подожду, с места не сдвинусь…
— Плохое место? — вполголоса спросил барон.