Князь с едва уловимой иронией произнес за его спиной:
— Ну что же… Сдается мне, у вас нет ощущения, что вы держите в руке полуистлевшую кисть скелета? И прелестная Катарина ничуть не похожа на вставший из склепа труп…
Графиня сделала очаровательную гримаску:
— Князь, что за чушь вы несете? Какие склепы? Трупы?
— Я здесь совершенно ни при чем, — весело сказал князь. — Это наш гость отчего-то решил, что мы — то ли вставшие из гробов покойники, то ли тупые средневековые колдуны с мешком сушеных жабьих лапок и некрещеным младенцем под мышкой… Порывался даже меня перекрестить и читать молитвы…
— Князь, — укоризненно сказала девушка.
Она подняла ладонь Пушкина, на миг прижалась к ней щекой и послала ему прямо-таки завораживающий взгляд огромных синих глаз. Он изо всех сил пытался сопротивляться, но давалось это с трудом. Здесь, ручаться можно, не было никакого наваждения, чародейства, приворота — попросту она была прекрасна, как пламя, она была совершенна, и этому не было возможности сопротивляться.
— Ну что же, перекрестите меня, Александр, — тихо сказала она. — Прочтите какие-нибудь глупые молитвы… Я ни во что не превращусь, вопреки известной тираде героя Шекспира, ни в труп, ни в чудовище, я останусь такой, как вы меня видите, потому что я и в самом деле такова… Милый юноша, неужели это все, что вы хотите со мной сделать — крестить и осыпать молитвами? Не разочаровывайте одинокую, скучающую, ветреную красавицу…"
"Он не мог высвободить руку, потому что не в состоянии был собрать для этого достаточно сил.
— Катарина, душа моя, — сказал князь, громко покашливая. — Оставьте молодого человека на какое-то время, мало вам разбитых сердец?
Она подняла брови:
— Но я вовсе не собираюсь разбивать ему сердце! Я же не настолько жестока… Кто сказал, что у него нет шансов?
— Проказница, — терпеливо произнес князь.
— Другими словами, князь, вы меня безжалостно изгоняете, — печально сказала Катарина.