Поэт и Русалка

Можно, конечно — я с этим уже сталкивался — совершать с помощью этого умения убийства за щедрую плату… Но это опять-таки мелко, и человеку вроде вас выгоду принесет мизерную…

Лицо князя было мечтательным и чуточку отсутствующим. Он словно бы расслабился на краткое мгновение.

— Мизерная, говорите, выгода? Ну, это как сказать… — и тут же спохватился. — Любезный друг, а почему бы вам не признать, что и у человека вроде меня бывают коллекционерские страсти? Капризы пресыщенного аристократа?

— Простите, но мне плохо верится… — сказал Пушкин твердо.

 — У вас должна быть некая цель, я только не понимаю, какая… Но вряд ли она добродетельна. А потому все, что у меня есть, следует держать от вас подальше…

— Это ваше последнее слово? — без малейшего раздражения, очень деловито спросил князь.

— Да, разумеется, — сказал Пушкин. — Что бы вы ни предлагали…

С невозмутимым видом князь кивнул — и только в следующий миг Пушкин понял, что кивнул не ему, а кому-то за его спиной.

Он вскочил на ноги, но было поздно — несколько сильных рук схватили его так, что пошевелиться не было никакой возможности, а чья-то сильная ладонь еще и вцепилась в волосы, удерживая голову так, что смотреть он мог только вперед. Ногти на этих пальцах были не короче, чем у него самого, больно царапали кожу, словно и не ногти это были, а… Он с содроганием увидел краем глаза, что вцепившаяся в его локоть ручища хотя и не отличалась почти от человеческой, но кожа на ней была коричневая, морщинистая, как кора старого дуба, покрытая пучками жесткой черной щетины. "

"— Вы ужасно самонадеянны, молодой человек, — наставительно сказал князь, выпрямившись во весь рост. — Точнее говоря, вас подвело неумение выстраивать логические размышления до конца. Не стану скрывать, я и в самом деле не могу отобрать у вас силой то, что мне нужно… Но отчего вы решили, что и во всем остальном вам обеспечена полная неприкосновенность? — Он улыбнулся уже без тени дружелюбия.

 — Вы все же отдадите мне то, что меня интересует, совершенно добровольно. Так и скажете: «Возьмите, будьте так добры…». Этого будет достаточно.

— Мой друг…

— У вашего друга, поверьте, сейчас выше головы собственных хлопот, — сказал князь. — Вот уж не до того, чтобы озабочиваться вашей судьбой… Я догадываюсь, что вы спрятали бумаги в какой-нибудь банк.