Тогда бы и господин Тарельсон и Ривалия кружили по мэрии, способствуя скорейшему устройству новой погодницы. Капуста, мол, сохнет, загибается. Кто ж знал? Эх, доброта моя душевная… именуемая в народе ""простодырство"".
Муся тоже сообразила (читать она умеет) и закопошилась, теряя терпение. Как выскочит сейчас и устроит скандал с инфарктом. Нет, подруга, потерпи, мы не будем действовать грубо. Прижала воротник ладонью, развернулась на каблуках и вышла, мягко прикрыв за собой дверь. Хотелось ею хлопнуть от души, конечно, но такое поведение явный признак бессилия и признание поражения.
— Зачем задержала я бы ей… — зашипела недовольная синица. — У тебя хоть план есть? И я намекаю не на подпирание дверей с утра пораньше на потеху городу. Что дальше, самостоятельная моя?
— А дальше будет весело, — пообещала подруге, сбегая по ступенькам лестницы. — Мне кажется, меня специально провоцируют на действия и поступки.
— Ломают?
— Или проверяют.
— Алкаша три года терпели, а тебя проверяют?
— Ну не знаю. Может он сидел на том стуле, ждал терпеливо и этим заслужил расположение. Понятия не имею. Не вижу логики. Короче я запуталась.
— Так действуй! Покажи характер, — довольно подначила синичка. — Я уже сижу в партере в первом ряду и потираю в предвкушении маховые перышки.
— Посмотрим. Ничего криминального, Мусенька. Просто последую народной мудрости — если гора не идет к Магомету, то Магомет сам придет к горе.
— Ух, заинтриговала! Все-все, не мешаю, наслаждаюсь. Надеюсь насладюсь… Кстати не боись у меня в высших эшелонах власти есть блат. В смысле не сестла.
— Майоранчик, любимый, — карикатурно поддразнила я и незлобно припечатала: — Подхалимка!"
"Вышла на улицу и, решительно чеканя шаг, отошла метров на двадцать, затем развернулась и окинула здание оценивающим взглядом. Мэрия стояла на краю площади, но обособленно от других построек. Причем даже деревья не росли возле ее стен, что очень даже способствовало воплощению моего плана в жизнь. Возни с защитными щитами меньше.