Оба спецназовца облачались в простую афганскую одежду, чтобы напоминать со стороны обычных моджахедов.
— Капсулы тут нет, — на английском языке проговорил Зубаир. — Мы обыскали все.
Тарик Хан, казалось бы, не обратил никакого внимания на слова Зубаира. Майор просто продолжал таращиться на тело погибшего «Аиста».
Когда Зубаир пересек неширокий двор и подошел к забору, где были Стоун с Тариком, майор кивнул на тело и спросил снайпера:
— Что скажешь?
Зубаир опустился рядом с трупом. Потом прокаркал:
— Грязный выстрел.
— Его добили, — сказал Тарик.
— Удар милосердия, — кивнул Зубаир.
Пакистанцы помолчали. Спустя несколько мгновений заговорил майор Хан:
— Интересно, почему он позволил себя убить именно так?
— Насколько я понимаю, — несмело начал Стоун, подходя к двоим пакистанцам, — на теле нет ничего ценного?"
"— Нет, — повременив, ответил Тарик и обернулся. Окинул Стоуна своим неприятным взглядом.
Бывший спецагент внутренне поморщился.
— Советы забрали все, что могло представлять хоть какую-то информационную ценность, — докончил Тарик.
— Тогда почему мы?..
А вот Стоуну докончить не дали. Потеряв интерес а агенту, оба пакистанских спецназовца обернулись.
Все потому, что из мечети вышел третий боец пакистанского спецназа. Это был лейтенант по имени Фарук. Стоун снова внутренне поморщился при виде этого человека.
Невысокий и худощавый, лицом Фарук, несмотря на возраст в районе тридцати, напоминал мальчишку, едва ли достигшего совершеннолетия.
Стоун знал, что одежда была трофеем, снятым Шакалом с одного убитого им офицера.
Фарук был сапером. Причем крайне талантливым. Он мог собрать взрывное устройство, что называется, из любого мусора.
Но Стоуна пугало в нем не это. Фарук был настоящим психопатом.
Когда они, полчаса назад, вошли во двор мечети, Стоуну «посчастливилось» наблюдать, как Фарук с немого согласия Тарика принялся раздевать труп душманского младшего командира, опознанного ими как некий Шер.
Тогда Шакал буквально вырезал тело Шера из одежды. Стал копошиться в обрезках, ища что-либо ценное. При этом Шакал бормотал что-то себе под нос и мерзко посмеивался.
При виде возвращающегося Фарука снайпер Молчун уставился на него волком. Сплюнул вязкую слюну.