Буля подошел к правому переднему углу парилки, сунул нос чуть не в самый угол, а потом вдруг гавкнул и принялся скрести пол лапой.
— Нашел. Он что-то нашел, — поднялся Нарыв.
Мы поспешили к Булату. Я тут же присел рядом, взял его за ошейник и немного оттянул.
— Молодец, хороший пес, — похвалил я возбудившегося от успешной работы Булата и стал трепать его по холке.
Довольный тем, что его работу оценили, пес обернул ко мне свою большую морду и даже попытался меня лизнуть. Слегка улыбаясь, я аккуратно отпихнул его мокрый и слюнявый нос.
А Нарыв тем временем встал на четвереньки, залез под лавку и принялся что-то там изучать. Когда поднялся на колени, продемонстрировал всем большую сыроватую щепку.
— Там пол подгнил, — сказал он. — Его расковыряли и сделали щель.
Таран с Наливкиным переглянулись. Прапорщик Черепанов недовольно, но сухо сплюнул. Пробурчал:
— Новый пол, а уже гниет. Вот падла…
Таран приблизился к Нарыву, взял из его руки щепку и критически осмотрел. На миг задумался, а потом тоже потрепал уставившегося на него Булата по холке.
"— Хороший пес.
Буля забавно склонил голову набок и вывалил язык.
— Ты смотри, Саша. Не прогадал, — сказал Таран. — Нашел что-то твой Булат.
— Опыт, как говорится, не пропьешь. Но радоваться рано. Надо сначала проверить, достать то, что там под полом спрятано.
Таран кивнул, поджав губы. Обернулся к Черепанову и Наливкину, которые все так же ждали у входа.
— Товарищ прапорщик, — начал Таран, — подгони-ка ребят. Пусть притащат фомки.
— Есть, — отрапортовал Черепанов и хотел было уже выйти, но обернулся. Робко и как-то жалостливо спросил: — Новый пол вскрывать? Он же подгнивший там. Вдруг лопнет… Тогда обратно не присобачим. Сами знаете, как тяжело сейчас лес новый получить… А пол… Его ж только в прошлом году постелили…
— А у тебя идеи получше есть, как достать, что там спрятано? — строго спросил Таран.
Черепанов погрустнел.
— Никак нет. Виноват.
— Ну тогда выполняй.
— Слушаюсь, — вздохнул Черепанов и вышел из парной.
Когда я вошел в ленинскую комнату вслед за особистом, заметил, как Абади украдкой на меня зыркнул. Впрочем, шпион, сидевший в наручниках на ученическом стуле у стены, почти не повернул головы и тут же опустил глаза в пол.
Его посадили спиной к портрету вождя мирового пролетариата. Казалось, изображение Ленина одним своим присутствием заставляет буржуазного шпиона сутулиться и как-то скукоживаться. Оно словно давило на Абади тяжкой ношей.