Первый на огневой рубеж вышел Ефим Маслов. Он занял позицию и стал ждать, когда Черепанов включит фонарь.
— Медлишь, товарищ лейтенант, — хмыкнул ему лейтенант Задоркин, — по темноте-то горлышки бутылкам отбивать не так уж и просто, да?
Маслов никак не отреагировал на колкость, готовясь к стрельбе. Остальные солдаты и офицеры восприняли его слова как шутку. Лейтенант Задоркин в принципе был человеком, не привыкшим лезть за словом в карман. Самоуверенный молодой офицер старался выделиться в любой компании.
Я даже заметил, что Задоркин силился повторить его результат, но так и не смог, хотя бутылки все разбил. Было понятно — самолюбие амбициозного лейтенанта оказалось задетым. Тогда он не упустил ни единого случая отпустить язвительный, обличенный в невинную шутку комментарий, обращенный к Маслову.
Когда пришло время стрелять, Маслов поднял пистолет. Черепанов приготовился зажигать фонарь.
— Может, тебе прицел принести от твоей «плетки»? — смешливо заявил Задоркин. — Глядишь, с ним дело бодрей пойдет.
Кто-то засмеялся его словам. Другие офицеры, о чем-то болтая, казалось, и не обратили особого внимания на Задоркина.
— Больно ты умный, товарищ лейтенант, — сказал он. — Ты б так лучше не болтал. Покажи сначала, чего стоишь, а потом уже хвост распускай.
— А ты что, Ефим, не видел, чего я стою? — Задоркин набычился, сделал два шага к стрелковой позиции Маслова. — Сомневаешься в чем-то, а?
— В себе я не сомневаюсь. Но знаешь, что скажу: кто больше всех кричит, тот меньше всех стоит.
— Чего? — Фрундин попер на «каскадовца».
— Отставить! Чего удумали⁈ — кинулся к ним Наливкин. — А ну, хорош нам шашлыки портить!
— А че я такого сказал, товарищ капитан? — развел руками Задоркин. — Я что, виноват, что у товарища Маслова нету чувства юмора⁈
— Ты знаешь, куда свое чувство юмора можешь себе за…
— Ефим, отставить! — заорал Наливкин.
— Я с ним соревноваться не буду! — сказал Задоркин.