На миг осветил единственную бутылку, стоящую на доске-перекладине, а потом погасил свет. Спустя несколько секунд прозвучал хлопок. Задоркин выстрелил. Да только звона стекла вслед за грохотом не последовало.
— Промазал, — констатировал Черепанов, снова включив свет и показав всем, что бутылка на месте.
Задоркин с кислым лицом уставился на нетронутую стекляшку от «детского шампанского». Потом плюнул, тихо выругался матом и ушел прочь к своим. Его место тут же занял Ефим Маслов.
— Готов.
Свет, тьма, хлопок выстрела. А за ним раздался звон лопнувшей бутылки.
— Ну что, товарищ лейтенант? Посчитали? — крикнул Пуганькову Наливкин. — Кто там победил?
— Сейчас, одну минутку, товарищ капитан.
Пуганьков торопливо пересчитывал очки под светом фонаря, что держал ему Черепанов.
— Еще чуть-чуть. Еще полминутки.
— Что-то ты долго.
Спустя пять минут о ссоре лейтенантов, казалось, все забыли.
— А это ты лихо придумал, — сказал мне Ефим, когда оба брата Масловых подошли ко мне. — Лихо ты ситуацию вырулил, Саша. Я б до такого не додумался.
— Ну. А то я уже грешным делом подумал, — сказал второй Маслов, — что рожу придется бить.
— Лишних скандалов нам не надо, — улыбнулся я, сидя на остывшем после жаркого дня блоке и поглаживая Булата, лежавшего у моих ног. — Все же, мы тут не абы что делаем, а вас провожаем.
Холоднокровный обычно Ефим вдруг улыбнулся. А потом протянул мне руку. Я хмыкнул, встал. Пожал ее. Пожал и вторую, что подставил мне Андрей.
— Товарищ лейтенант, ну ты что там, черточки считаешь, или уравнения… с многочленами⁈ — снова крикнул Пуганькову Наливкин.
— Да… Да я уже все!
— Пойдемте послушаем, кто нынче победил, — сказал я с улыбкой.
И мы с Масловыми пошли к болтавшим у бывшей стрелковой позиции Наливкину с Тараном.
— Ах вот как! — крикнул тем временем Наливкин. — Так чего ж ты молчишь-то?
— Так… Так я не молчу, товарищ капитан, — встряхнув измятый листик, смутился Пуганьков.
— Ну так говори тогда! — весело крикнул ему капитан «Каскада».