— Слушай, Сашка, — сказал вдруг Наливкин после недолгого молчания. — А ты к нам, случаем, не хочешь? У нас личный состав по большей части офицерский, но и срочникам место есть. Особенно таким самородкам, как ты.
Я вздохнул, заглянул в ствол, чтобы проверить, как очистилось.
— Снова предлагаете?
— Предлагаю, — хмыкнул Наливкин. — Ты ж пойми. Такому как ты на заставе не место. Ты у нас, в спецназе, больше пользе Родине принесешь. Да и сам быстро поднимешься по службе. А Шамабад? А что Шамабад. Застава, каких много.
— Товарищ капитан, — начал я, немного помолчав, — вы когда-нибудь видали, как ломается плотина?
— Плотина? — Наливкин, казалось, даже удивился. — Это ты к чему?
— Сначала трещина, — продолжил я. — Потом вода. Потом вода слабое место находит, и пошло-поехало.
— Это ты про границу?
— Граница наша защищена. Но наши враги ее усердно ковыряют. Стараются не трещину, а целую дыру сделать. Как недавно на Шамабаде. И тогда мы им не дали.
— Я слыхал, — Наливкин покивал, — ты и в том бою отличился. Организовывал оборону. Но знаешь, что я тебе скажу? Ты своей спиной всю границу не закроешь.
— А мне и не надо, — я улыбнулся, поднял на Наливкина глаза. — Мне всего-то на всего достаточно быть там, где надо. И кажется мне, что место мое покамест на Шамабаде.
— Кажется ему, — усмехнулся Наливкин.
— Вот скажите мне, — продолжил я, — вы почему меня послушали? Тогда, в первый раз, когда мы Нафтали взяли.
— Ну… — Наливкин задумался. — Я видал тебя в деле. Да и…
— И?
— И интуиция подсказывала, что ты свое дело знаешь. Непонятно мне откуда, но знаешь.
— Вот. Чуйка, — я кивнул. — И мне чуйка подсказывает, что ничего еще не кончено. Потому и мне рано оставлять Шамабад."
"Наливкин молчал. Когда докурил свою папиросу, снова достал следующую.
— Значит, нет?
— Нет.
— Ну что ж. Вижу, не переубедить мне тебя, — Наливкин поджал губы.
Потом он задумался на полминутки. Внезапно убрал папиросу за ухо, принялся шарить в кармане.
— Ну раз уж так, то прими хотя бы это. Чтобы осталось у тебя от нас какая-то добрая память.
Наливкин достал из кармана потёртый кожаный чехол, изъеденный временем, но всё ещё крепкий, как старая солдатская кожа.