Водитель «опеля» невольно притормозил. Он понял, что зря они ввязались в догонялки с русскими. Вот и дождались! Фельдфебель мотал головой, стонал, зажимая смертельную рану. Связисты в кузове мгновенно прижухли, а Чернышов Петро опустошал вторую винтовочную обойму.
– Тимоха, не сбавляй ход. Любой поворот, и уходим в лес.
– Понял. Лейтенант весь в крови, кажись без сознания.
Быстро преодолеть этот участок дороги не получалось. Мешали воронки, разбитые повозки. Тимофей невольно замедлил ход, когда перед колесами возникли тела убитых красноармейцев.
– Товарищ лейтенант! Слышите, подвиньтесь.
Олег любил, чтобы к нему обращались «лейтенант», но сейчас парню, кажется, было все равно. Новую опасность опять первым разглядел Чернышов.
– Обоз впереди!
– Что делать? – кричал Тимофей Шугаев. – Съезда в лес не видать.
– Гони, – скомандовал Мальцев и сменил диск. Чернышова предупредил: – Сядь и не вздумай палить.
Обоз оказался небольшой. Штук двенадцать добротных немецких повозок на резиновом ходу, каждая запряжена парой рослых битюгов. Ездовые, в отличие от связистов, спокойно подали вправо, уступая дорогу мчавшейся автомашине. Обозники были люди в возрасте, много чего повидавшие. У них имелось свое задание, и на рожон они не лезли. Русские или не русские гонят сломя голову, но связываться с ними неразумно. Война может продлиться долго, надо ли соваться в каждую дырку?
Толчки привели в сознание тяжело раненного интенданта.
– Скоро должен быть, – бормотал он, провожая взглядом громоздкие вездеходы, нагруженные понтонами.
Саперы тоже были заняты своими делами. Зато на русскую полуторку обратили внимание велосипедисты, остановившиеся на привал.
Один из солдат велосипедного взвода, рыжеволосый ефрейтор, вертел в руках самозарядную винтовку Токарева и что-то объяснял своим товарищам. Вроде в шутку навел ствол в избитую, сбавившую ход полуторку и вдруг встрепенулся:
– Русские! Вы что, не видите?"
"Примерно так кричал он, отбросив самозарядку и вытягивая из-за спины карабин.