Он мужчина, конечно, сильный, отважный, но такие быстрей других ломаются под угрозой стать опущенными. Все что угодно, только не это.
Все-таки она ужасный адвокат!
Тут ее самобичевание было прервано телефонным звонком.
Судья сняла трубку, нахмурилась и вдруг знаками показала Вере Ивановне, чтобы она подошла и тоже послушала.
Они встали голова к голове.
– Ирина Андреевна, откровенно говоря, я удивлен, что вы до сих пор не завершили процесс, – говорила трубка раскатистым басом, – я думал, что помог вам определиться и принять верное решение, и не понимаю, что вас смущает.
– Совершенно ничего.
– Тогда в чем же дело?
– Приговор должен быть обоснованным.
– Вы меня простите, что напоминаю очевидные истины, но вы должны работать по принципу «необходимо и достаточно», а разбазаривать государственные средства для удовлетворения своего праздного любопытства – это, знаете ли… Да что я буду законы объяснять юристу!
Трубка жирно расхохоталась. Ирина ничего не ответила.
– Пора принимать решение, Ирина Андреевна, – веско сказал бас, отсмеявшись, – пора принимать.
И тут же в трубку полетели короткие гудки.
Вера Ивановна растерялась, удобно ли спросить, что это было, но судья сама вывела ее из затруднения:
– Это значит, Вера Ивановна, что если я не вынесу обвинительный приговор Еремееву, то карьера моя пойдет по… Прахом пойдет, – весело сказала она. – Поэтому готовьтесь к завтрашним прениям с особой тщательностью, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений, что он не виноват.
* * *Лариса понимала, что после своего выступления должна уйти, потеряться где-то в темноте, уехать, а лучше умереть. Она с треском провалила роль хорошей жены и обязана покинуть подмостки, не дожидаясь, пока в нее полетят плевки и гнилые помидоры.
Она приехала домой, сняла с антресолей сумку на колесиках и принялась складывать туда одежду.
Немного смущал финансовый вопрос – в шкатулке лежит триста рублей, но имеет ли она право взять хоть копейку из них?
После долгих и мучительных споров со своей совестью Лариса решила, что имеет.
План был такой: переночевать на даче, а завтра в университете написать заявление о переводе на заочное отделение аспирантуры, получить на руки трудовую книжку и уехать куда глаза глядят, взять билет на первый рейс, куда будут свободные места.
Алексея теперь, наверное, оправдают, но в суд она больше не пойдет, потому что сделала все, что могла.