Любовь Хена сильна, но все же не стоит подвергать ее такому испытанию, как жизнь в СССР.
Таня говорит, что Осло совсем близко, меньше полутора тысяч километров, а если считать в милях, то еще меньше. Они смогут часто видеться, навещать друг друга каждый месяц. Почти как если бы Таня переехала к мужу в другой район. А когда они с Хеном встанут на ноги, то заберут маму к себе, если она захочет.
Вера Ивановна кивала, но не верила в эти идиллические картинки.
Они с родителями Хена преодолевали языковой барьер с помощью улыбок, жестов и Таниного перевода, но Вера Ивановна уловила основную идею: супруги ничего не имеют против Тани и даже очень рады такой милой невестке, но жениться в двадцать пять лет – это в принципе рано.
Вера Ивановна только руками развела. Ей было известно, что в капстранах помогать взрослым детям не принято. Что ж, это правильно, они с мужем тоже сами бултыхались, и ничего.
А дадут ли ей загранпаспорт, еще большой вопрос. Скажут, что гражданка СССР, воспитавшая предательницу родины, не достойна представлять советский народ за рубежом, и все. И не возразишь.
Так что, если раз в год они увидятся, это будет уже большое счастье.
Потом у Тани пойдут дети, ее внуки, которых она увидит только на фотографиях.
Может, запретить? Расстроить свадьбу?
Вера Ивановна неумело глотнула горький дым и снова закашлялась.
Не так уж это невозможно, как кажется на первый взгляд."
"Сначала озвучить все свои опасения. Рассказать, что закон о запрещении браков с иностранцами отменили совсем недавно, а живем мы в стране, в которой слова «не запрещено», «разрешено» и «можно» отнюдь не являются синонимами.