– Там почта не закрывается у него? – улыбнулась она, потому что последние пять минут Кирилл только улыбался в трубку и с равными промежутками повторял «ага», пол-оклада уже человек спустил на поздравления.
Кирилл отмахнулся.
– Ладно, как хотите, – она ушла в кухню и стала мыть тарелки, думая, говорить ли Кириллу о сегодняшнем вызове в горком. Снова ее пригласил красная звезда в костюме, и снова рассыпался в дифирамбах, и предложил стать депутатом теперь уже без всяких условий. «Такие люди нам очень нужны». Да, все-таки прав Кирилл, когда утверждает, что только после того как пошлешь человека на три буквы, можно вести с ним конструктивный диалог.
Другой вопрос, нужно ли ей это? Вот и Лестовский в своем великом руководстве по созданию семейного счастья пишет, что жена не должна быть круче мужа и бросать семью ради карьеры. А с другой стороны, как она будет круче Кирилла, если он поэт и кузнец? Ни стихотворение она лучше него не напишет, ни тем более решетку не выкует.
Да что гадать, надо спросить Кирилла, да и все.
Тут в кухню вбежал возмущенный Егор:
– Кирилл тебя зовет, а ты не слышишь!
На ходу вытирая руки, Ирина выскочила в коридор. Кирилл держал трубку на отлете:
– Давай, иди скорее, тут великий деятель культуры хочет с тобой поговорить.
– Ирина Андреевна? Это Еремеев. Помните такого?
– Добрый вечер, Алексей Ильич.
– Спасибо вам за все.
Судя по голосу, он тоже был сильно подшофе.
– Да не за что, работа у меня такая, – сказала Ирина скороговоркой, потому что ее жгла мысль об утекающих денежках Федора, и вернула трубку мужу.
– Да точно она знает, что ты не виноват, – гаркнул Кирилл, – да, точно-преточно! Да блин, если настоящего убийцу взяли, куда еще тебе точнее! Как не в курсе? Ольхович же твой и оказался.
– Вот алкоголики, – улыбнулся он, положив трубку.
– Зря ты ему сказал.
– Так я был уверен, что они знают.
Ирина покачала головой, жалея, что рассказала мужу эту историю, но в то же время было приятно, что муж вникает в ее рабочие дела и не пропускает мимо ушей эмоциональные рассказы.
"Отец Ольховича сделал все возможное, чтобы спасти доброе имя сына. Официально он за день до ареста уволился по собственному желанию, так что в отрасли знали только, что Никита Иванович заболел и больше не считает себя в силах управлять таким крупным объединением. Сплетни, конечно, разошлись, но видимо, как микробы, замерзали на пути к северным широтам.