— Забери меня, у меня завтра выступление, мне нужно там быть, — цепляется за мужские плечи, заглядывая в глаза, — они несут какой-то бред про сотрясение, но у меня его нет. Ты же видишь, все у меня нормально!
Громов сурово осматривает ее лицо, разжимает пальцы, усаживая ее хрупкое тело на кровать.
— Лежать здесь. Поняла меня? — укладывает ее обратно практически в одно движение. — Я сейчас вернусь.
Степан быстро поднимается на этаж выше, заглядывает к главврачу, который по стечению обстоятельств оказывается его однокашником.
— Куда ты меня везешь?
— К себе.
— Что? — подается вперед, а Громов надавливает на кнопку регулирования пассажирского сиденья, опуская Ульку в полулежачее положение.
— То. У тебя сотряс. На сцену нельзя.
— Ты офигел? Ты мне не папочка, ясно тебе? Ты не имеешь права меня куда-то везти без моего согласия, — Ульяна надрывает голос, — это похищение, Громов.
Степан смотрит на нее с усмешкой, молчит. Смысла с ней спорить он не видит, все равно поступит так, как считает нужным. Если оставить ее в больнице или сдать родителям, она все равно завтра выпрется на сцену, и вот тогда все примет печальный оборот. И для ее карьеры — грохнуться в обморок перед залом, и для здоровья — до конца расшибить свою башку."
"Мужчина выкручивает руль, съезжая с трассы к поселковым дорогам.
8(2)
Притормозив у забора, Громов открывает пультом ворота, оказываясь на территории дома. Ульяна все это время молча смотрит в одну точку. Лишь припарковавшись, он понимает, что она просто уснула, впрочем, так даже лучше.
— Мы уже приехали? — Никольская просыпается сразу, как только мотор машины глохнет.
— Какая догадливая.
Ульяна морщит нос и вылезает на улицу. Крепче стискивает полы джинсовки, ветер с залива продувает до костей, а все еще открытые ворота впускают его все больше. Пробежав глазами по двухэтажному дому в стиле хай-тек, Ульяна отшатывается от машины. Много стекла, простора. Красивый дом. Неподалеку бассейн, пока Громов копошится в салоне авто, Ульяна идет туда.