Подобрав под себя ноги и свернувшись калачиком, насколько позволяют ремни безопасности, я затихаю, смотря в окно и стараясь не утонуть в той старой боли. Брата нет уже двенадцать лет, но я до сих пор тоскую. И до сих пор не могу простить. Но это лишь мои личные проблемы.
Мы уже выехали из города и теперь стремительно несемся куда-то по скоростному шоссе. Глаза начинают слипаться. Отсутствие визуального соблазна, видимо, тоже помогает как и то, что Рошад не пытается продолжить разговор. Кажется, действие наркотика идет на убыль.
Будит меня ощущение полета. Резко распахнув глаза, я испуганно хватаюсь за первую попавшуюся под руки опору, которой оказываются мужские плечи. И ведь даже сомнений не возникает, что это плечи моего босса, который снова куда-то меня тащит на руках.
О-о-ох, я реально спала? И как долго? Где мы? Почему так темно?
— Мы приехали, Мышка, — слышу я низкий и как будто севший голос Рошада. — Потерпи, сейчас зайдем в дом, и будет тебе свет В гараже я не включал. Мне он не нужен.
— Ты, правда, читаешь мысли? — настигает меня новая догадка-воспоминание, когда он так уверенно отвечает на мои мысленные вопросы.
— Некоторые. Особо «громкие» и эмоционально окрашенные, — напряженно признается мужчина, начиная подниматься куда-то по ступенькам.
Ох, мамочки. Это что же... он знает, что я о нем думаю... и как? И сколько?
— Знаю, крошка. И весьма польщен, — откровенно усмехается этот нелюдь бессовестный.
А-а-а-а, мне его просто убить хочется, как того, кто слишком много знает! Хотя нет... изнасиловать. Сначала изнасиловать. Чего добру пропадать? А потом можно и убить.
— Куард, — снова хмыкает, Рошад. толкая плечом какую-то дверь, кажется. Делает еще несколько шагов, снова открывает дверь, и заносит меня в помещение, где уже хотя бы очертание предметов можно различить в серебристом лунном свете, льющемся из окна.
— Что? — непонимающе уточняю, осторожно осматриваясь.
Мы минуем одну комнату — кажется, что-то наподобие холла — и оказываемся в следующей. С большими окнами. Эта уже похожа на гостиную, насколько я могу рассмотреть.
— Раса моя так называется. Я куард, а не нелюдь.
— Ага, нелюдь и есть, — мстительно возражаю я.