Хотя бы потому, что она, очевидно, мужская. Рабочий стол у окна, строгий распашной шкаф, на приоткрытой дверце которого висит мужская рубашка. Возле кровати стоят домашние мужские тапочки, которые мне сгодятся, разве что, в качестве снегоступов.
Я присела на постели, и в этот момент одеяло спало вниз.
— Мамочки! — прошептала я, с ужасом осознав, что все это время лежала без одежды.
В чужой постели. В мужской спальне.
В памяти всплыли последние воспоминания: бордель, мой ужасающий наряд, кровавая драка с хозяином хрона…
Мне вдруг стало очень страшно.
"Я очень резко встала с постели. Почему-то находиться в ней стало очень неприятно, даже несмотря на запах лаванды. Я кое-как завернулась в одеяло, направилась к выходу, но стоило сделать лишь несколько шагов, как меня повело. Голова страшно закружилась, будто вся кровь устремилась от нее прочь, сердце застучало в груди короткими и частыми ударами.
А еще стало зябко.
Комната закружилась, очертания предметов смазались, и мир поплыл перед глазами…
— Эля, нет! — внезапный окрик пронесся где-то на границе ускользающего сознания. В следующую секунду я потеряла опору под ногами.
Меня подхватили на руки, в нос ударил терпкий запах герцога Арренского.
— Почему тебя все время тянет на приключения?! — раздраженно воскликнул он прямо у меня над ухом.
— М-м-м! — отчаянно застонала я, пытаясь натянуть ткань обратно. Даже в угасающее сознание въедается стыд.
— Что «м-м»?! — прикрикнул на меня герцог и с раздражением натянул одеяло по самую шею. — Тебе нельзя мерзнуть! Нельзя вставать! Почему, стоит оставить тебя хоть ненадолго, и ты тут же норовишь во что-то вляпаться?! — Арренский практически накричал на меня.
Будь я не в таком разбитом состоянии, то непременно ответила бы ему что-нибудь очень дерзкое. Но я не могу, мне плохо. Даже хуже, чем тогда, когда я только-только очнулась. Если бы Эйден не уложил меня на постель, я бы точно была бы в обмороке.
Я закрыла глаза и застыла, не шевелясь. С появлением герцога страх неизвестности и волнение отступили.