— Пока я рядом, никто не навредит тебе, — прозвучало, как клятва. Герцог будто прочитал мои мысли. Неужели он знает…? Я подняла голову, наши взгляды встретились, и я точно поняла: он и не догадывается о том, кто перед ним.
— Почему вы делаете это? Я ведь вам никто.
— Ты моя жена, — напомнил Эйден и рассмеялся. Я тоже улыбнулась. Как же я позволила себе забыть о столь деликатном нюансе?
— Вы сказали, что эта связь развеется через год, — припомнила я. — Вы позволяете мне остаться здесь до истечения этого срока?
Эйден разочарованно вздохнул, будто ожидал услышать что-то совсем иное.
— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно, — подчеркнуто спокойно ответил он. — И даже дольше, — улыбнулся герцог и вновь протянул мне руку, предлагая мне помощь, чтобы выбраться, наконец, из этой кровати.
— Спасибо вам, — произнесла я и вложила свою ладонь в его, благодарно сжав ее. — За то, что поверили мне, что не позволили упечь в клетку.
— Эля, я готов сделать для тебя еще больше, но ты отказалась от просторной удобной спальни! — развел руками Эйден, и в этот момент я осознала собственную глупость и оплошность.
— Хорошо, — я позволила ему помочь мне подняться. Эйден повел меня по коридору, но я решилась спросить:
— Зачем вы хотите видеть меня там? Я ведь чужая для двора.
— Я тоже, — хмыкнул Эйден.
— Вы сын императора и главный претендент на трон, — начала злиться я. — Я уверена, что придворные вам в рот заглядывают, дабы заполучить ваше расположение. А я… Зачем я там?
— Неужели ты не хочешь посетить дворец Драконов? — теперь Эйден начал убеждать меня в правильности своего поступка. — Многие путешественники мечтают хотя бы издалека посмотреть на него, а уж попасть на императорский прием выпадает лишь единицам.
"Возможно, простую девушку его слова могли бы убедить. Но не меня. Не ту, которая эти приемы, балы и торжества ненавидит всю сознательную жизнь. Это парад лицемерия. Каждый стремится решить свои вопросы, договориться с нужными людьми, подыскать богатую невесту. На балах и приемах заключаются сделки, создаются альянсы, делаются заявления. Все остальное — мишура.