— Я не насиловал, — выдавил он, пряча взгляд. — Ты сама хотела, Эля. Ты бросалась на меня так, что я не мог отбиться.
— Я?! — задохнулась от возмущения. Да как он смеет такое он мне говорить?! Я уже открыла рот, чтобы высказать этому мерзавцу все, что думаю о нем и его поступке, но он молча оттянул воротник и показал мне свою шею. На нем красуются три темно-фиолетовых синяка. Прежде я видела такие же у служанок и пару раз — у своих сестер. Они, хихикая, называли их ласково «следы любви».
— Ты, моя дорогая супруга, — припечатал Эйден, позволяя мне смотреть на «следы» столько, сколько нужно. — Не думаешь же ты, что я сам себе это сделал или заставил тебя насильно?
— Я не могла, — смущенно пробормотала я, но что-то в душе протестующе зашевелилось.
«Могла» — запищал противный внутренний голос.
— Ты была не в себе, — произнес Эйден. — Экстракт подействовал на тебя как возбуждающее средство, причем очень сильное. Твое сердце чуть не остановилось, Эля.
— Чего вы хотите? — холодно спросила я.
— Хороший вопрос, — предвкушающе улыбнулся Эйден. — Для начала получить ответ на свой вопрос: почему ты так отреагировала?! Нам всем очень интересно это знать!
— Нам?! Кто еще знает?! — испугалась я.
— Я, лекарь, жрица, и сегодня была допрошена служка, которая и принесла нам этот напиток, — отрапортовал герцог. — Она поклялась на крови, что ничего не добавляла в напиток.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а затем я сорвалась. Оттолкнула его руками, но Драконорожденный и с места не сдвинулся. В этот момент я решила вспомнить, что я, между прочим, боевой маг! Атакующее заклинание сплелось само собой и полетело в «дорогого супруга». Нормального человека оно должно было отбросить к стене, как, например, наследника трона, но герцог Арренский лишь вздрогнул. С места не сдвинулся, но хватку ослабил.
— Ты на меня напала?! — выкатил на меня глаза Эйден, будто оказался не в силах поверить в произошедшее.
— А как еще мне выбраться из вашей постели?! — рыкнула на него я.
— Ответить на мои вопросы?! — воскликнул Эйден, нервно хлопнув ладонью по простыне.
— Я не обязана на них отвечать, — пробубнила я себе под нос и отвернулась.