— Не убивайте его, — умоляюще простонала я.
— Поздно, маленькая принцесса, — ответил мне чернокнижник. — Слишком поздно.
Он ушел, дверь за ним захлопнулась, раздались три поворота ключа. Меня заперли в небольшой комнате, из мебели в которой — кресло и ободранная софа. Нет даже окон, но плитка на полу и узор на стенах дают понять, что я явно во дворце своего отца. Перейдя на магическое зрение, я сразу поняла, что комната оплетена черной магией, словно логово паука. Даже кресло, в котором сидел мой бывший жених, и то сплетено из черной магии.
— Аша? — тихо позвала я своего фамильяра. — Ты все слышала?
— Попробуй тут не услышать, — пробурчала она, но так и не проявилась, предпочтя оставаться невидимой. Я могу ее только чувствовать. Бедная, она так напугалась, что боится показываться мне на глаза.
— Эйден в опасности, нужно его спасти, — произнесла я.
— Ваше Высочество, если вы не заметили, то мы с вами тоже в опасности, и нас тоже нужно спасти! — с раздражением отозвалась Аша.
— Нас пока не собираются убивать! — заметила я.
— Думаете, он уготовил вам быструю и легкую смерть? — мрачно спросила Аша. — Такие, как он, любят издеваться и мучить людей. Поверьте, он будет выкручивать вам душу, пока вы сами не попросите о смерти. Вы оскорбили его, Ваше Высочество. Он не успокоится, пока не уничтожит даже светлую память о вас.
— Аша, не нагнетай! — взмолилась я. — Нужно действовать, нельзя опускать руки! Эйден жив, я чувствую это, — закрыв глаза, я вновь сжала пальцами брачную вязь.
Появились странные ощущения. Я почувствовала Эйдена, как сквозь плотную пелену, перед внутренним взором возникли размытые образы.
Он один. Вокруг темно, низкий потолок и узкие неровные стены, словно Эйден находится в гроте. Ему тревожно, но внутренний стержень позволяет сохранять спокойствие и адекватность. Он чувствует надвигающуюся опасность и ищет выход, но уже начинает понимать, что попал в ловушку.
Я попыталась подать ему знак, дать знать о себе, но мой «зов» разбился невидимую стену.
— Аша, ты не слышала никаких новостей в последние дни? — от волнения я начала грызть ногти.