— Это артефакты Праматери, они не могут быть прокляты! — с раздражением зашипел Арренский. Хоть и пытается казаться злым, но он явно в растерянности и не знает, что делать. Моя Аша такая же: когда ей страшно, она шипит и выпускает когти. Нервно облизнув губы, герцог начал рассуждать: — Лента применяется для брачных ритуалов. Ею связывают руки молодоженов, — произнес он и вдруг замолчал.
— Как ее снимают? — тронула герцога за плечо. Неожиданно он посмотрел мне в глаза, и от этого взгляда я и сама вздрогнула. Да что с ним такое?! Времени мало, нужно убираться отсюда как можно скорее.
— В ходе ритуала ее окропляют кровью, поджигают, и пламя переносит родовую магию на кожу в виде брачной вязи, — начал учить меня он. У меня вдруг появилось нехорошее предчувствие, и в этот самый момент неподалеку что-то скрипнуло.
— Герцог, давайте убираться отсюда, — предложила я, с опаской оглядываясь. — Потом разберемся с нашим с вами…положением, — чуть не сказала «обручением».
Арренский колебался несколько секунд.
— Идем! — скомандовал Арренский и небрежно захлопнул дверцы злополучного винного шкафа. В ту же секунду хранилище пошатнулось. У меня душа в пятки ушла.
— Землетрясение? — сглотнула я.
— Хуже, — герцог ненавидящим взглядом окинул пространство. Ох, чувствую я, что это не к добру. Так нас и найдут здесь, связанных воедино брачной лентой. — Хранилище знает, что мы чужаки, — припечатал Арренский и вдруг схватил меня за руку.
"Внезапно вверху блеснули молнии, а в следующий миг позади нас раздался взрыв. Герцог, как настоящий мужчина, не стал оборачиваться, а вот я вывернула шею и посмотрела. На том месте, где только что стоял винный шкаф, образовалась дымящаяся черная воронка.
— Эльвира, где выход?! — вдруг потребовал от меня ответа Арренский. Я растерялась от его вопроса.
— Что? — прошептала я, напуганная взрывом. Тогда герцог резко остановился.
— Соберись, девочка! — он взял меня за плечи и слегка встряхнул. — Ты открыла дверь в тайник! Значит, и выход почувствуешь только ты. Ну же, соберись! Где он?! — потребовал ответа герцог, а я с ужасом поняла, что ничего не чувствую.