– Ну и что это было? – недовольно спросил Карл.
– Привал, – буркнула Клава.
Карлу стало обидно, что она так разговаривает с ним, и он начал вредничать:
– Скажите мне, пожалуйста, сколько можно есть?
– Зря ты так, – возмутилась по-свойски Сенька, она считала, что имеет право ему тыкать после всего того, что они пережили. – Время обеда, Клавочка абсолютно права.
– А кто на вечной диете, может идти в машину и дальше обниматься с молодыми спортивными девушками, ведь они питаются цветочной пыльцой. Или вы не обнимаетесь, а так, проверяете свои версии, обнимая подозреваемых? Кто следующий на очереди, Боря? – Клава никак не могла остановиться, ее несло со скоростью ветра, и она не понимала, что с ней.
Карла зацепили слова про подозреваемых, он совсем забыл, купаясь в обаянии молодой Динки, зачем все это. Конечно, по сути Клава была права, но как настоящий мужчина он не мог вот так запросто признать это и, долго не ища слабых мест у Клавы, пошел по накатанной уже дороге:
– Вот мне просто интересно, сколько нужно съесть, чтоб довести себя до такого? Где было ваше чувство прекрасного в этот момент, чувство меры наконец?
– Оба этих ненужных чувства у меня атрофированы, – вредничала Клава, аппетитно откусывая пирожок с капустой.
– Ну как, вкусно? – брезгливо спросил Карл.
– Так себе, – честно ответила Клава.
– Зачем тогда едите? – удивился ее откровенности начальник.
– Кормлю разбушевавшегося тигра внутри себя, иначе он может вырваться и разорвать вас, – ответила она и взглянула на него так, что Карл тут же встал и вышел из закусочной, решив поверить ей на слово.
После обеда все повеселели и уже обсуждали план действий.
– Первое – это надо сходить в сельсовет и выяснить обо всех Марфах, когда-то живших в этом поселке, – командовал Карл, почему-то заняв переднее сиденье, но, к слову сказать, Борис сопротивляться не стал, а с удовольствием пересел на его место. Правда, в отличие от Карла, его внимание было полностью поглощено Мариной и Филиппом, он даже сел между ними и выглядел абсолютно счастливым, казалось, именно этого ему и не хватало для счастья.
– Ярик, скажи, ты что-нибудь еще понял из сумбурных записей Федора Осиповича?
– Пока только то, что арестованный Козарь, водитель машины, хотел купить себе жизнь. На первом допросе он рассказал, что его принудили к работе на «душегубке», и, как только у него появилась возможность, он сбежал из Краснодара, спрятав машину.