Я еще вчера позвонила своему секретарю и попросила узнать все про Матвея Григорьевича Козаря, но не то, что было с ним после начала войны, а то, кем он был до нее.
– Это-то зачем? – не отвлекаясь от просмотра имен, спросил Карл. Они с утра пришли к старому кладбищу и поняли, что работы тут не на один день. Станица была очень старой и когда-то большой, видно, не соврал хозяин, приютивший их, даже кладбища было два. Решили начать со старого, могилы, которые они сейчас просматривали, датировались 1898 годом.
– Ну, вот смотрите, Карл Юрьевич, ведь что-то его здесь привлекло, ведь откуда-то он узнал, где можно спрятать машину, а я узнавала: это огромная машина-фургон весом примерно 6–7 тонн, ее просто так не спрячешь.
Карла немного бесила отстранённость, с которой Клава выполняла задание, он сам привык делать все досконально и не прощал подчиненных, отличающихся халатностью.
– Может быть, это и логично, но секретарь такую информацию, да еще и быстро, не найдет, зря только деньги на телефоне потратили.
– О, вы не знаете Инну Викторовну, она может все. Это гениальная женщина, достойна кресла директора, просто в нашем жестоком мире пенсионеров не считают дееспособными, а зря.
– Значит, вам повезло, мне досталась тупая кукла, – искренне пожаловался Карл.
– При чем тут везение, зачем брали на работу такую? – удивилась Клава.
– Так принято, престижно, круто, надо, чтоб она была модельной внешности. Приеду – уволю дуру.
На этих словах они уперлись в развалины, стоящие на краю старого кладбища. Клава быстро перелезла через разрушенную кирпичную стену и оказалась в центре старого строения. Пол был гнилой, поэтому она ступала медленно и аккуратно. Другие части старого здания чуть лучше сохранились, по ним было понятно, что когда-то это была церковь.