Это произвело на него неожиданно сильное впечатление, он был в шаге от того, чтобы взять ее здесь же в следующее мгновение. Не думая ни о чувствах, ни о последствиях. Ее губы были совсем рядом, аромат тела смешивался со свежим запахом снега и дыма костра. И вкус ее губ был медовым, и все в ней было восхитительно, даже золотистые искры в глазах. И то, как она поддавалась ему, будто иначе и быть не могло.
Он был возбужден до предела, но все же неизвестная внутренняя сила его сдерживала.
— Ты ведь невинна, — прохрипел он.
Несмотря на полумрак, он отчетливо видел ее лицо, почувствовал, как она с трудом сглотнула и кивнула.
Его ладонь лежала на шее девушки, и он ощутил, как вспыхнула жаром ее кожа. Губы разомкнулись, дыхание стало прерывистым, он с трудом устоял перед соблазном поцеловать эту женщину. Свою женщину.
— Моя, — прорычал он, опуская голову.
Раньше он никогда не имел дело с нетронутыми женщинами. Свободного от сражений времени у него было мало, зачем еще тратить его на обучение девственницы тому, как доставить ему удовольствие.
И непременно получит.
Он был человеком с искалеченной судьбой, как и все, кто провел жизнь в походах. Вся его жизнь прошла на поле боя, руки его были в крови чаще, чем чисто вымытыми. Как же прикоснуться ими к такому созданию, источающему аромат солнца и меда? Он никогда не сможет сделать ей больно.
И совсем не хотел, чтобы ей было больно.
Он уверял себя, что ему самому будет проще, если она отдастся ему по желанию, брать силой принадлежащее себе не хотелось. Ее чистота озарила светом это хмурое место и темную ночь. Это награда и радость, которую надо принять с достоинством. До знакомства с ней он полагал, что встретит женщину такую же порочную, как и все, кто долго жил при дворе. Так было всегда в каждом королевстве.
Торбранд решил, что не будет спешить. Мужчине, поступившему с женщиной безрассудно, придется за это расплачиваться.
— Тебе лучше поспать, — произнес он, перекладывая ее голову так, чтобы ей было удобно.
Потом обнял за плечи и стал ждать, когда она перестанет дрожать. Ждать пришлось долго, и он вздохнул с облегчением, когда она успокоилась.
Он положил подбородок ей на макушку и еще долго лежал без сна, прислушиваясь, как напряжение покидает ее тело.