– А я похитил твое сердце.
Ты похитил мой первый поцелуй.
Затем мое счастье.
А в итоге мою жизнь.
– Т-так и было. – Я промокнула шею льняной салфеткой, внезапно почувствовав тошноту и слабость, не в силах нанести ответный удар. Я чувствовала истощение оттого, что я не ела несколько дней. – Никогда не забуду тот вечер, – обронила я.
– Я тоже.
– Вы такая чудесная пара, – заметил кто-то. Мне стало так дурно, что я даже не заметила, мужчина это был или женщина.
Вулф ухмыльнулся и поднес к губам стакан с виски.
Нарочно – и, спору нет, сдуру – бросив ему вызов, я перевела взгляд на стол, за которым мечтала оказаться.
Эмили наклонилась, что-то прошептала Анджело на ухо и захихикала, а он снова метнул взгляд в мою сторону. Они говорят про меня? Я выставила себя полной дурой, так откровенно пялясь на них? Я схватила бокал шампанского, собираясь выпить его одним глотком.
Вулф обхватил мое запястье и остановил мою руку прежде, чем бокал коснулся губ. Это было спокойное, уверенное прикосновение. Безразличное и пугающее. Прикосновение мужчины.
– Милая, мы уже это обсуждали. Это настоящее шампанское. Взрослое, – сказал он с оттенком откровенной жалости в голосе.
Все сидящие за нашим столом дико загоготали.
– Вот вам и трудности брака с юными девушками, – фыркнул второй сенатор.
Вулф снисходительно приподнял бровь.
– Брак – дело тонкое. И кстати… – Он наклонился. Его равнодушие сменилось сопереживающей гримасой. – Вы оправились от развода с Эдной?
Теперь мой гневный румянец стал почти невыносимым. Мне хотелось придушить Вулфа. Придушить за его дурацкие приколы, за то, что принудил меня к браку, и за то, что чужими руками только что свел Анджело и Эмили.
Я поставила бокал с шампанским на стол и прикусила язык, чтобы удержаться от напоминания, что на балу, где мы познакомились, выпила гораздо больше, но тогда это его не сильно волновало.
– Прошу меня извинить, – прокашлявшись, сказала я.
Не дожидаясь ответа, встала и направилась в уборную, прекрасно зная, что меня провожают взглядами как мой заклятый враг, так и Анджело с моими родителями и их взоры нацелены на меня подобно заряженному ружью.