Нравится ли он мне? Конечно нравится. Он красив, загадочен, силён, да здесь половина академии сходит по нему с ума! И вот теперь этот статусный красавец хочет стать моим. Но… но я не тенорка. Я вообще не отсюда, и мы с ним слишком разные. Кем я буду для него? Кем он хочет стать для меня?
Я никогда не жила физиологией — всегда умом, а здесь такая странность со мной приключилась, и это притяжение. А вдруг это просто эффект от статуса алетейи? Тело само реагирует на ближайшего сильного тенорца? Надо бы обсудить это с ним прямо.
Раздался стук в дверь. Я всё-таки бросила взгляд в зеркало, прежде чем распахнуть дверь каюты.
Он стоял в проёме, красивый, лицо больше не казалось мне высокомерным, сейчас оно было немного встревоженным.
— Что случилось? — его голос буквально обволакивал меня.
И вдруг его лицо будто гримаса боли исказила, словно он потерял что-то очень важное.
Адриан ударил кулаком по раме дверного проёма и посмотрел на меня:
— Я сам попросил, знаю, но… как это ужасно — ничего не чувствовать! Я как будто потерял тебя.
Он рывком зашёл в каюту, дверь за ним закрылась, а он сгрёб меня в охапку и словно безумный начал тереться лицом о мою голову, шею, о…
Когда он уткнулся лицом мне в грудь, я возмущённо крикнула и попыталась его оттолкнуть.
Адриан сразу отпрянул:
— Прости, Ална, не удержался. Это так сложно — точно знать, что ты моя… что ты алетейя, и не чувствовать твой аромат.
— Адриан, мы можем поговорить? — спросила я, когда стало ясно, что ему удалось взять себя в руки.
— Да, Ална, у меня есть немного времени, — ответил наследник.
— Расскажи мне, что такое алетейя, и почему вы все произносите одни и те же фразы, что они означают? — я решила уместить в один вопрос как можно больше, чтобы Адриан понял, что мне надо знать всё.
Про алетейю Адриан рассказал то же самое, что и Кайра когда-то, с одной только разницей, что Кайра говорила про алетейю с ненавистью, а Адриан — с придыханием, как будто рассказывал о чуде.
Про бои было интересно. Я так поняла, что женщин на Теноре всегда рождалось меньше, и таким образом регулировался отбор. Только сильные самцы, надеюсь, что имперская раса простит, что я их так называю, могли надеяться на продолжение рода, остальным оставить потомство не светило, пока не появилась возможность расселиться на соседнюю планету, где из более слабых особей появились ареты.