— Странно, — проговорил Джо после долгого молчания. — Очень странно. Знаешь, Кейт, мне казалось, что если с тобой случится что-то… ты мне обязательно скажешь. Больше того, когда в прошлый раз я вернулся в Англию, я почему-то только об этом и думал. Я почти не сомневался, что у тебя… у нас будет ребенок. Но ты ничего не писала, а спрашивать мне не хотелось: я не знал, может быть, в твоем колледже тоже читают почту, которую получают студентки. Правда, вскоре мне стало не до того, но эта странная уверенность… Почему ты все-таки ничего мне не сказала, Кейт?
— Я… мне не хотелось, чтобы ты беспокоился.
Джо пожал плечами. — Нельзя же постоянно, день и ночь, думать только о том, как уцелеть, как пережить завтрашний день. Так и свихнуться недолго, — ответил он. — Жаль, что ты мне не написала — ведь это был и мой ребенок…
«Мог бы быть», — подумала Кейт, и снова ее охватили отчаяние и горечь. Она ничего так не желала, как быть с Джо, воспитывать его ребенка, но, как видно, это ей было не суждено, по крайней мере — пока.
— Я рад, что ты подумала о мерах предосторожности, — добавил Джо, словно прочитав ее мысли. Он тоже запасся профилактическими средствами, так как не хотел рисковать. На данном этапе ребенок мог только осложнить им жизнь.
Потом они долго лежали, отдыхая, и наконец Кейт спросила, когда, ему кажется, кончится война. Прежде чем ответить, Джо долго думал, потом тяжело вздохнул:
— Хотел бы я сказать, что скоро, но… Я не знаю, Кейт, честное слово — не знаю.
Именно затем, чтобы обсудить один из аспектов этой проблемы, Джо и приехал в Штаты.