На этом разговор практически закончился, и впоследствии Кларк и Элизабет к этой теме не возвращались. Между тем Кейт ни о чем не догадывалась и продолжала встречаться с Энди каждую неделю, изо всех сил стараясь почувствовать к нему хоть что-то помимо обычного дружеского расположения. Но это был поистине сизифов труд, и за несколько недель она так ничего и не достигла. А потом наступила весна сорок пятого года, и ее внимание обратилось к вещам более важным.
Перелом в войне наступил давно, но он почти не ощущался, и лишь в апреле всем стало ясно, что победа не за горами.
Кейт с жадностью следила за новостями. То, что война наконец закончилась, значило для нее очень много. Она обошлась Кейт слишком дорого, и к ее радости примешивалась горечь утраты.
Восьмого мая Кейт была на лекциях, когда по радио передали последние новости. В аудиторию внезапно вбежала миссис Джейке — она-то и рассказала им о том, что Германия сдалась. Девушки повскакивали с мест, все обнимались и плакали. Наконец-то война была позади, наконец-то братья, мужья, возлюбленные вернутся домой — к тем, кто ждал их все эти долгие годы.
Сразу после занятий Кейт поехала домой, чтобы повидаться с родителями. Кларк не скрывал своей радости, а Элизабет плакала. Лицо Кейт тоже было печальным, и отцу не составило труда догадаться, о чем она думает.
— Мне очень жаль, что он не дожил, Кейт, — негромко сказал Кларк, кладя руку ей на плечо.
— Мне тоже жаль, — ответила Кейт, глотая слезы."
"В тот же вечер она вернулась в общежитие. Там она легла на кровать и, зарывшись лицом в подушку, стала думать о Джо. Ей казалось, что он совсем рядом, только она никак не могла до него дотянуться. Ее сердце и душа были настолько полны им, что, когда ей сказали, что Энди зовет ее к телефону, Кейт попросила ответить, что ее нет. Разговаривать с ним сегодня было выше ее сил.