В мыслях она давно похоронила Джо, только еще не оплакала его до конца. И, как ни странно, живущая в ее душе скорбь помогала ей лучше справляться с ее обязанностями добровольной санитарки Красного Креста. Кейт не успела ни очерстветь, ни озлобиться в своем горе и по-прежнему испытывала сострадание к раненым, к их родным и близким людям.
— Кто-нибудь… погиб еще кто-нибудь? — спросила она.
Кларк немного поколебался, потом покачал головой.
— Нет. Скорее наоборот… Ты только не волнуйся, Кейт. Дело в том, что Джо нашелся… Он жив.
Кейт была так потрясена, что не могла произнести ни слова.
— Ч-что?.. — выдавила она наконец, и ее лицо стало таким же белым, как ее медицинская шапочка. — Что ты сказал?..
У нее вдруг закружилась голова, и Кейт почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Огромным усилием воли она взяла себя в руки и несколько раз моргнула, чтобы избавиться от поплывшего перед глазами тумана. Столько месяцев она ждала, надеялась, и вот теперь, когда ее надежда сбылась, Кейт никак не могла поверить в то, что она только что услышала.
— Джо жив… — повторил Кларк, и по его лицу тоже потекли слезы. — Его сбили чуть западнее Берлина. Он действительно успел выпрыгнуть, но его парашют раскрылся не до конца, и он сломал обе ноги. Эсэсовцы тут же нашли его и отправили в тюрьму Колдицкий замок, что под Лейпцигом. Как ты помнишь, в Англии ему выдали документы на чужое имя, но это ему не помогло. Нацисты сразу поняли, что он американец, а не англичанин, и…
Кларк ненадолго замолчал.
— Именно поэтому немцы так и не признали, что майор британских ВВС Йан Беллахью находится у них.
Джо был в таком состоянии, что, когда американские части заняли Лейпциг и захватили концлагерь, он просто не мог сказать им, кто он такой.