А сознание вины было для него хуже всего. Оно означало для него страх и боль, оживляя в памяти давние детские кошмары и голоса из прошлого, которые наперебой обвиняли его в том, что он слишком много ест, слишком быстро вырастает из обносков, которые доставались ему от старших детей, слишком плохо учится…
— Мы говорим о нас, о нашей жизни, о нашем будущем, — напомнила ему Кейт. — Мне кажется, что это гораздо важнее любых деловых переговоров.
Она тоже сдерживалась из последних сил, и в ее голосе Джо послышались визгливые нотки.
— Но почему нужно решать это именно сегодня? — раздраженно бросил Джо, и Кейт вздрогнула.
Он продолжал отдаляться от нее, и ей захотелось схватить его за плечи и как следует встряхнуть, чтобы заставить опомниться, прийти в себя. Но она понимала, что любое действие только еще больше напугает его и заставит обратиться в паническое бегство. В эти минуты они оба балансировали над пропастью, но спастись могли только вместе — или вместе погибнуть.
— А может, нам вообще нечего решать? — спросила она, и Джо съежился, как от удара. Каждое ее слово заставляло его чувствовать себя еще более виноватым, а от этого Джо только сильнее хотелось сбежать. Он держался буквально из последних сил.
— По-моему, ты уже все решил, — добавила Кейт, не скрывая горькой иронии. — Ведь ты сам только что сказал мне, что дети тебе не нужны, и жениться ты тоже не хочешь. Все просто и ясно, вот только раньше ты говорил другое.
Она действительно хотела это знать, ведь его решения касались и ее, ее будущего. Два года Кейт терпеливо ждала, пока Джо сочтет возможным жениться на ней, но сейчас ей стало ясно, что ждала она напрасно. У Джо то не было времени, то момент был не подходящим, и Кейт догадалась, что он с самого начала не собирался жениться на ней.
— У меня есть бизнес, Кейт, есть предприятие, за которое я отвечаю.