Джо понимал это, но, поскольку он не в силах был что-либо изменить, ему оставалось только надеяться, что Кейт опомнится и поведет себя как взрослый и сильный человек.
— Давай поедем вдвоем, — сказал он.
Это было единственное, что пришло ему в голову в эти решающие минуты, но Кейт отрицательно покачала головой.
— Я не могу оставить детей в праздники! Что они обо мне подумают?!
— Дети прекрасно знают, как ты любишь их. Они подумают, что тебе просто нужно было уехать. Тем более мы скажем им, что поедем вдвоем.
"Но Кейт снова покачала головой. Она не хотела никуда ехать, не хотела никуда отправлять детей. Она хотела только одного — провести праздники дома, вместе с Джо и с детьми. Но как она ни старалась объяснить ему это, Джо продолжал стоять на своем. Он должен лететь — и точка.
— Я вернусь ровно через неделю, Кейт, клянусь! — сказал он, но для Кейт это обещание ничего не значило. Даже если бы Джо и сдержал его, оно все равно не отменяло того факта, что бизнес снова оказался для него важнее семьи.
Он уезжал на следующий день утром, и Кейт не смогла сдержать слез. Она рыдала, как дитя, и Джо тоже не выдержал.
— Перестань, Кейт, прошу тебя! — воскликнул он. — Я этого не выдержу. Ну почему, почему ты так со мной поступаешь? Я же сказал — я не хочу уезжать от тебя, но приходится. У меня просто нет другого выхода, а от того, что ты плачешь, ничего не изменится. Я только буду сильнее чувствовать себя виноватым, но я все равно поеду.
Кейт кивнула, вытерла глаза и даже поцеловала Джо в щеку. Она честно пыталась его понять, но это не помешало ей снова почувствовать себя покинутой. Ехать с ним она категорически отказалась, а вместо этого она взяла детей и отправилась с ними в Бостон, к родителям.
Джо отсутствовал не одну неделю, как обещал, а почти вдвое дольше. Он так торопился, что на обратном пути не стал даже заезжать в Калифорнию, где у него тоже накопились кое-какие дела, но, когда он наконец прибыл в Нью-Йорк, Кейт встретила его ледяным молчанием.
Чем Джо так досадил ее матери, Кейт сказать бы не смогла.