Еще не закончилась проверка, а он уже сложил с себя полномочия ректора и продал контрольный пакет акций какому-то зарубежному банку, после чего упорхнул на самолете в «страну безграничной демократии». Впрочем, ему было из-за чего «рвать когти» за границу: один только курс «Пути России в цивилизованный мир» мог потянуть на довольно-таки суровую статью, предусматривающую кое-какие меры воздействия за «покушение на государственное устройство и территориальную целостность Российской Федерации».
Купив по пломбиру теперь уже у настоящей мороженщицы, приятели продолжили путь по центральной аллее в сторону той аллейки, где Лев весьма удачно схватил Паяльника в момент его нападения на свою последнюю жертву.
– И когда же примерно его будут судить? – откусывая мороженое, поинтересовался Вольнов.
Переглянувшись со Стасом, Гуров указал куда-то под ноги и пояснил:
– Он уже отбывает бессрочное заключение в местах чрезвычайно горячих, в компании с Чикатило и прочими поганцами такого же пошиба…
– Его что, убили? Или он сам помер? – В голосе Александра прозвучало разочарование.
"– Нет, сам удавился, – что-то беззаботно насвистывая, ответил Крячко. – Шнурки и ремень от штанов у него забрали, так он на носках подвесился. Они у него были из эластика, тянулись чуть не на полметра каждый. А сидел он в одиночке – сам туда попросился. Сам же знаешь, что у тюремных «аборигенов» насильники, к тому же серийные, почетом не пользуются. Вот он там ночью сам с собой и поиграл «в удавочку». Заметили это быстро – видеонаблюдение есть в каждой камере, но откачать уже не смогли… Впрочем, может, особо и не заморачивались его реанимацией? Кому он на хрен нужен, этот урод?
– Ну, как сказать… – пожал плечами Вольнов.
– Саша, ты вроде бы на карася-идеалиста не похож, но городишь ерунду! – негромко рассмеялся Лев. – Что толку глядеть в эти пустые, оловянные пуговицы? Глаза как называют? Правильно: зеркало души. А если души у этого нелюдя, скорее всего, никогда и не было? У любого волка или тигра глаза куда более человечные, чем у такого упыря.
– Да, – заговорил Стас, авторитетно качая головой, – это еще тогда, когда применялась «вышка», то такие твари видели смысл поломать комедию на публику с «раскаянием», типа: ой-ой-ой, у меня проснулась запоздавшая совесть… Авось дадут пусть и пятнадцать лет «строгача», но не «вышку»! А сегодня – что? Пожизненное.