А вообще, надо отдать должное, работали они с полицейскими буквально рука об руку – порою, так одни помогали другим, делились информацией – и так далее. Поиски пассажирки моментально зашли в тупик – такую девушку никто не видел, и в судебный департамент она тоже не приходила.
Зато нашли фуру – её номер запомнил один из солдат на бронетранспортёре. Машина с нерабочим движком стояла второй день в мастерской. Вытащенный полицией из постели и не проспавшийся ещё после вчерашней попойки водитель клятвенно подтвердил, что машина никуда не выезжала – да и не могла! По причине застучавшего позавчера дизеля! Аналогичные показания дали и сотрудники мастерской.
Ничего не дал и анализ видеозаписи – специалисты так и не смогли пояснить, чем же был вызван кратковременный (одновременный!) засвет на двух камерах. На всякий случай, люди Шоберта проверили и гостинцу, при этом особо ни с кем не церемонясь.
Безрезультатно, ничего, что хоть как-то относилось бы к делу, найти не удалось.
Сидящие на анализе телефонных переговоров наши ребята только успевали таскать наиболее интересные фрагменты записей нашим аналитикам. Сотрудники эти, числившиеся в компании менеджерами по всяким там непонятным процессам, уже второй день безвылазно сидели у себя в кабинетах, как-то ухитряясь обрабатывать горы поступающей информации.
Перекрыли и все дороги, по которым можно было хоть куда-то уехать из города. Установив по записям на полицейских постах номера ушедших ранее автомашин, дали команду на их розыск и задержание.
– Водителя такси никто не рассмотрел, – ставит на стол стакан с водой Леонид Федорович. – Он в поле зрения камер как-то вот не попал… А вот с Алёной – хуже, её изображение много где есть.
– Меня ищут? – спокойно осведомляется она.
– И с невероятной силой! Все сразу. Хотя, никто пока и не понимает, зачем. Непонятно даже – что именно у тебя можно спросить? Другой вопрос, что это вообще единственная зацепка, ничего другого попросту не имеется.
Надо, кстати, упомянуть, что наша девушка сейчас выглядит несколько иначе, чем во время своего визита к полицейским. Она уже не блондинка – волосы внезапно стали черными. Не столь высокая – сняла туфли на каблуках. Пышное, скрывавшее формы тела, платье сменилось строгим комбинезоном.