Я решила думать так, а Рэйдан, поутру осмотрев моё новое жилище, задумчиво сказал: «Может быть».
После чего сопроводил в свой кабинет и заставил работать над документами. И это в выходной!
«Нужно начать эксперименты на этой практике, но мы не можем ещё дольше её откладывать, – пояснил Рэйдан это сверхурочное варварство. – Нужно скорее разбить подопытных на группы».
Единственное, что смиряло меня с ситуацией – то, что он присоединился к заполнению карточек студентов. В тот день он не отпускал меня до самого вечера, слуги доставляли еду прямо в кабинет, а вечером оказалось, что все мои вещи перенесли в другой дом.
Чтобы с раннего утра проснуться от стука Рэйдана, который выглядел отвратительно свежим и бодрым, хотя спать лёг явно позже меня и встал раньше.
К счастью – как я тогда наивно полагала – неразобранных документов оставалось немного, что давало шанс отхватить хотя бы третий выходной в своё распоряжение.
Закончив с последней карточкой, я радостно воскликнула «На свободу с чистой совестью!»
Вот только Рэйдан, только что сверив данные карточки с медицинской картой, скептически на меня посмотрел:
– Ты разве не заметила, что пункт «Площадь оборота» не заполнен?
– И как его заполнять? – осторожно поинтересовалась я, предчувствуя подлянку.
– Замером площади оборота, моя дорогая. – Рэйдан откинулся на спинку кресла и, верно оценив выражение моего лица, повторил.
Так я оказалась в лазарете, где с выделенными в помощь двумя медсёстрами вынужденно созерцала обнажённых до нижнего белья студенток.
Почему этим занималась я?
Потому что Рэйдан хотел полного контроля над достоверностью данных.
Почему он лично не присматривал за процессом измерения?
Потому что у особ женского пола в его присутствии отключался мозг.
Я уныло глянула на покрасневшую девушку и велела:
– Теперь примени оборот.
За её спиной появился дымчатый намёк на крылья, кое-где по телу проступили блеклые чешуйки.
И позволила ей выскочить в дверь для прошедших осмотр.
После чего хранитель академии запустил следующую потенциальную жертву экспериментов Рэйдана.